Если в Москве ликуют по поводу снижения инфляции на ноль целых, хрен десятых процента в годовом исчислении, ликуй как проклятый и ты в своем Верхнеопущенске, хотя от всеобщего оскудения и оскотинения делается тебе столь тошно, что даже и не знаешь: то ли на луну повыть, то ли до ветру сбегать.
Вот и читаем теперь детям сказки про двух монстров, на самом деле бывших нормальными людьми, имевшими смелость крепенько наподдать киевлянам, и тыкаем их носом в репродукцию с картины, на которой живописец Васнецов сообразил троих людей, никогда при жизни друг с другом не встречавшихся по причине того, что жили они в разные века.
А начитавшись и натыкавшись, идем в кухню и ведем там интеллигентные разговоры о том, что Россия — страна с непредсказуемой историей, а три богатыря — Борис Николаич, Борис Ефимыч, и Борис Абрамыч — покруче любого Змея Горыныча Святую Русь измордовали в свое время.
И легче вам, сэр, оттого, что находитесь вы в двенадцатом веке и едете в гости к ученице Бабы-яги? Все равно ни черта не помните, даже того, кто в ближайшее время станет после Владимира Мономаха великим князем киевским. Ну хоть бы на часик в Интернет заглянуть! Впрочем, как говаривал один персонаж мультфильма: „Мы и так неплохо питаемся“.
А Петьке-то и пожрать нормально не получитс… И как я умудрился ему вторую клешню отшибить? Странно он все же к Роське относится — в Турове защищал, а здесь за человека не держит. Может, дело в том, что в Турове он был старшим сыном хозяина, на всех, кроме родителей, покрикивать мог, а здесь — такой же отрок, как все, помыкать некем? Достаточная мотивация? Здесь да, а в Турове нет. Там он себя вел вполне благородно. Должен быть какой-то „общий знаменатель“, не пойму — не справлюсь. Это я деду свистел: отлуплю, выгоню, — а на самом деле… Надо разбираться, мне же с Петькой еще долго дела вести придется — он наследник Никифора, наследник Торгового дома.
Что там было-то? Извинения он принес, будем считать, нормально. Поведение изменилось потом, когда я вернулся. Почему? Роська „дал слабину“ — раз. Я Петьку облаял — два. Два ли? „Козлодуй[7]“. Деду, кстати, понравилось. Сам он не слышал, наверно, передал кто-то. Нет, Петька отреагировал не на ругань, а на требование изменить отношение к Роське. Тогда почему он извинился? А! Для него было неожиданностью назначение Роськи десятником.
