— Анюта!!! — прервал Мишкины размышления крик деда. — Куда смотришь?! Каша подгорает!
— И так сожрете, не подавитесь! — зло огрызнулась мать и, резко поднявшись с бревна, на котором сидела рядом с Мишкой, пошагала куда-то в сторону кустов.
Седьмой день пути. От Княжьего погоста до Ратного, если по хорошей дороге да налегке — полтора дня. Но сани тяжелые, лошади подустали, да и дорога… Никуда, кроме Ратного и Нинеиной веси, она не вела, значит, ездили по ней мало, а весеннее солнышко поторапливало: того и гляди, окажешься посреди леса в непролазной каше талого снега.
Кроме того, дед явно чего-то опасался. Игрушки в Младшую стражу как-то сразу переросли в совершенно серьезное дело: дед сам проверял по ночам посты, вытащил из саней копья — свое и Немого — то и дело заставлял санный поезд останавливаться и вдвоем с Немым уезжал вперед, проверяя подозрительные места. Все ехали в кольчугах. Брони не хватило только Меркурию: четыре трофейных доспеха из скоморошьего фургона пришлось делить на пятерых — Роську и четырех музыкантов. Меркурий отговорился своей, уже ставшей привычной, фразой: «Ребяток жалко, я-то как-нибудь выкручусь».
То, что дед беспокоится не напрасно, вскоре подтвердилось весьма наглядным образом: на опушке леса обнаружились следы нескольких конных. Судя по следам, четверо верховых выехали к дороге, некоторое время постояли, а потом снова вернулись в чащу. Немой немного проехал по их следам и вернулся с неутешительной вестью: всадники повернули в сторону Ратного. Почему они двинулись не по дороге, оставалось только гадать, но ничего хорошего подобное обстоятельство не сулило.
— Деда, ты как догадался, что за нами следят? — улучив подходящий момент, поинтересовался Мишка.
— Рожу одну знакомую на погосте заметил, и очень мне эта рожа не понравилась… — Дед поморщился, отчего его жуткий шрам шевельнулся, как живое существо; зрелище, даже для привычного к дедову уродству Мишки, оказалось жутковатым. — Вот что, Михайла, если что заметишь, сразу стреляй: своих здесь быть не может. Понял?
— Понял, деда. И сани в круг?
— Не выйдет — лес кругом, даже не пробуй. Луки у них, скорее всего, будут слабые — лесные однодеревки. Из такого броню не всегда и пробьешь. Если что, ты сразу из саней вываливайся, прячься за поклажу и высовывайся осторожно, они в лицо метить будут.
— Из самострела можно и лежа стрелять, а им в полный рост стоять придется!
— Заряжать все равно стоя будешь, — охладил Мишкину уверенность дед, — и на один твой выстрел они десятком ответят, если не больше.
Сотник был серьезен и деловит. Очень серьезен. Его можно было понять: вдвоем с Немым (самострелы ребят он явно серьезной силой не считал) предстояло оборонять обоз от неизвестного количества врагов. Мишка все же решился спросить:
— Кто они?
— Родичи тетки Татьяны из Куньего городища.
— Что, до сих пор не простили?
— И не простят. Надо было мне туда с сотней наведаться, да не стал — все-таки родичи, — дед снова поморщился. — А зря, видать…
— Деда, лишних бы в скомороший воз загнать, чтоб на виду не были… — внес конструктивное предложение Мишка.
— Уже загнал. Так ты посматривай. И своей головой соображай, мне некогда будет… старшина.
— Считай, что учеба началась — караван защищать будем!
— Тьфу! Все тебе шуточки! Посматривай, говорю!
