Михайла! Царствие Небесное проспишь!
— Деда? Что случилось, чего стоим?
— Все проспал! Обоз из Ратного встретили, сейчас тебя в другие сани перенесем, а Илюху отпустим — заслужил. Ну-ка, ребята, взяли его!
Новым возницей, к величайшему Мишкиному удивлению, оказалась женщина. Имени ее Мишка не знал, но все почему-то называли ее Донькой.
— Так, Донька, принеси-ка нам с Михайлой поесть, а сама с Афоней у котла поешь, да помоги ему с одной рукой управиться. Пока не позову, не возвращайтесь, нам с Михайлой поговорить надо.
— Да что ж это я, как бездомная бродяжка, должна… — начала было скандальным голосом Донька, но дед тут же ее угомонил:
— Цыц! Я тебя спрашиваю, почему вместо твоего мужика ты приехала? Не спрашиваю. Вот и помалкивай!
— Молчу… командуют тут…
— А ну быстро нам еды неси, лахудра! Афоня, у тебя одна рука здоровая, поучи ее, если надо. Пошла, я сказал!
Баба поплелась в сторону костров, что-то ворча под нос, но Афонин пинок под зад заставил ее заткнуться и начать передвигаться несколько быстрее.
— Про казнь слыхал? — спросил дед, дождавшись, пока Афоня с Донькой удалятся на достаточное расстояние.
— Слыхал, деда.
— Что люди говорят?
— Ну, всех я не слышал.
— Дурака-то не строй, о важном говорим.
— Акима ругают, что негодным десятником оказался, десяток его — за то, что выбрали себе такого, мать Андрюхи Плясуна жалеют.
— А про меня?
— Что по обычаю поступил. И еще что Лисовины ни в добре, ни во зле удержу не знают.
— Кхе! По обычаю, значит? Понятно. Ну а сам чего думаешь?
— А я-то что?
— Отвечай, если спрашиваю!
Тут только до Мишки дошло, что дед страшно зол, непонятно на кого или на что, но зол ужасно.
— Я думаю две вещи, и обе — хорошие, хотя хорошего в этом ничего нет.
— Михайла!
— Первое: хорошо, что Акима выбрали, а не ты его назначил. Второе: все увидели, что порядок возвращается. Сразу станет видно, кто за порядок, а кто… ну то, что ты тогда говорил. И тех, кто за порядок, по-моему, намного больше, и всем видно, что от тебя польза: городище без потерь взяли и добычу везем. А еще я думаю, что род Лисовинов теперь самым сильным в Ратном будет, а еще через какое-то время — самым богатым. Только вот куда ты столько народу денешь?
— Дену, место есть, приедем — увидишь.
— Деда, а чего ты злой-то такой, я и не помню, когда ты…
— Не твое дело, сопляк! Кхе!.. — дед, кажется, понял, что излишне горячится. — Андрюха, передали, плох. Настена боится, что ногу отнять придется. Как жить будет? Одна нога, полторы руки. И так-то женить его не могу никак, а теперь…
— А Демка?
— Поправляется, все твои отроки поправляются. А Андрюха…
— Деда, помнишь, как мы с Юлькой Демку вытащили? Может, отправишь меня поскорей, мы опять попробуем?
— Думаешь, выйдет?
— Не знаю, но попытаться надо.
— На ночь глядя не отправлю, а с утра дам хорошего возницу, охрану… попробуй… Ты что принесла, коряга?
