Прапорщик Бер уже давно приготовился действовать. Концы кабелей закреплены гвоздиками на столе, рядом стоит подрывная машинка – небольшой деревянный ящичек с ручкой, как у кофемолки, большой черной кнопкой и винтовыми зажимами для проводов. Две моих пятерки перекрыли в казарме подходы к нам справа и слева, устроились на лестнице этажом ниже. Ожидание давит на нервы. Правильно говорят: неизвестность хуже опасности. Видно, что все взбудоражены, но стараются не показывать этого. Мне тоже надоедает сидеть и смотреть в окно, или тупо мерить шагами коридор. Подзываю Зингера и Егорку, которого, как самого шустрого, откомандировал Михалыч вторым номером. На этот раз им придется поменяться ролями.
— Так, казаки, есть работа. Егорка, оставляешь все лишнее – шашку, карабин, мешок, берешь в дополнение к нагану мой "люгер", — снимаю с пояса кобуру и отдаю мелкому. — Не забудь нож. Твоя задача: по всем этим лестницам-коридорам пробраться на стену, посмотреть, что творится на площади, на складах. В-общем, осмотреться по кругу. Андрей, страхуешь его. Если встретите по пути гансов, не рискуйте, не лезьте на рожон. Переждите, или возвращайтесь. Оба должны вернуться, вы нужны здесь. Понятно?.. Тогда, — вперед!..
Отдаю им свой бинокль, и парочка бесшумно исчезает в темном коридоре. Спустя какое-то время после их ухода немного в стороне слышен отдаленный шум. Прибежавший дозорный докладывает, что немчура начала выводить пленных через (западные) ворота. Иду на пост, смотрю сам. Да, по дальнему краю плаца-площади тянется колонна людей в русской форме, конвоируемая фигурами в "фельдграу". Значит, началось. Осталось дождаться, пока они выпихнут из крепости почти стотысячную толпу, и можно будет работать.
Снова поблизости появляются гансы, шарятся по казармам, но выше второго этажа не поднимаются. И двигаются потихоньку, гады, к нашему логову. Если придут раньше времени, придется их гасить, но тихо. Выстрелы поднимут тревогу. Какой-нибудь исполнительный унтер отправит свой взвод посмотреть, кто там шумит, и все. Операция сорвана. Остается надеяться на лучшее…
Вскоре возвращается разведка. Егорка докладывает, пытаясь скрыть свое возбуждение (ну как же, первый самостоятельный выход, считает себя "взрослым"):
— Вашбродь, с площади гансы начали отправлять пленных, ну, да это и отсюда видно. Возле складов выставлены караулы, по два человека на ворота, но больше для виду. Часовые просто стоят рядом, курят и болтают.
— Этот мелкий, как ящерка, всю стенку переползал. — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, добавляет Зингер. — Нашел какой-то махонький домик, скорее всего голубятню, но стены из кирпича. Оттудова обзор во все стороны, токмо клетки вокруг пустые, да птицы нагадили – страсть! По дороге еле оттерлись. Но для наблюдательного пункта – самое то будет.
Виновник торжества также показывает, что дантистам еще долгое время придется обходиться без него… Так, а вот это – хорошая идея!.. Давно пора парня поощрить, заслужил! И неплохой способ приободрить остальных!.. Значит, ящерка – ящер – дракон – Драг! Отлично!
— Молодцы, братцы!.. Да, Егорка, отныне твой позывной – Драг!
Оп-па, а парень – в ступоре. Только секунд через десять выдает в ответ:
— А Драх – это што?
— Не что, а кто. Это – сокращение от слова "дракон". Ну, ящер, ящерка… Не хочешь?.. Тогда Змей Горыныч, сокращенно – Гор… И поздравляю со вступлением в первый состав!
Хлопаю его по плечу, потом еще раз с другой стороны прилетает от Зингера.
Егорка, слегка придя в себя, смотрит очумелыми глазами, и охрипло выдает:
— Пущай Уж лучше будет Гор. Спасибо… командир!
Зингер утаскивает нового "брата" прочь, сейчас новость узнают все. И хоть немного приободрятся, перестанут втихую кошмарить. И только сейчас понимаю, что господа офицеры внимательно следили за разговором, и у них есть ко мне вопросы. Первым начинает Николай Бер:
— Денис Анатольевич, а с чем вы сейчас казака поздравляли? С тем, что кличку ему новую придумали?.. Или я что-то не понимаю?
— Ну, во-первых, Николай Павлович, это – не кличка, а позывной. Псевдоним, так сказать. Иной раз нужно тихо и коротко позвать человека, вот как раз на этот случай. А еще, когда я начинал собирать свой отряд, у меня было только пятеро казаков-добровольцев. Кстати, Андрей "Зингер" – один из них. Потом из сотни еще казаки пришли, другие люди появились, стало нас около двадцати человек. Вот я их и называю – первый состав. Те из них, кто проявил себя в боях, получают позывной, и, как знак особого расположения – разрешение обращаться ко мне "командир", и на "ты".
— А не боитесь, что подобные разгильдяйство и фамильярность вам боком выйдет? — не унимается прапор. — Нижний чин к офицеру – на "ты"! Возмутительно!
— Николенька, подожди. Ты видел, какая дисциплина в отряде? Где ты там увидел разгильдяйство? — вступает в разговор Стефанов. И обращается уже ко мне. — Думаю, вы уже поняли, что я – не русский, а болгарин.
Дождавшись утвердительного кивка, продолжает.
