— Денис Анатольевич, он — единственный более-менее вменяемый человек среди всей российской социал-демократии. И он — реформатор, а не разрушитель, мы об этом давно уже говорили. — Павлов с тяжким вздохом пытается объяснить свое видение проблемы, видно, и без меня тут споров хватало.
— Позволю себе добавить, что по просьбе Ивана Петровича интересовался деталями Тифлисского ограбления. — Воронцов приходит на помощь академику. — Да, Джугашвили приехал в Тифлис где-то за неделю до нападения на казначейский фаэтон, и в день налета был в городе. Но, когда принималось решение об этом самом «эксе», он был за границей. Следовательно, участия в подготовке принимать не мог. И следователи Департамента полиции, отрабатывавшие версию его причастности, обвинения при всем желании выдвинуть не смогли. Единственная зацепка — давнее близкое знакомство Джугашвили с настоящим организатором Тер-Петросяном, но это еще ни о чем не говорит.
— А Свердлов нам зачем? Тоже перевоспитывать будем? По-моему — абсолютно бесперспективное занятие. Успешней можно рака на горе художественному свисту научить.
— Вот тут Вы, господин капитан, совершенно правы. — Павлов уже хитро улыбается. — Но уж очень интересный экземплярчик потом из него вырос. Хотелось бы, скажем так, устроить ему внеплановый приступ откровенности. Так что, будьте любезны, если Вас не затруднит, доставить и его.
— Ага, я понял — живым, но необязательно здоровым… Всё, всё, шучу! Каким найду, таким и привезу, даже пальцем не трону…
После деликатного стука в дверь появляется новая секретарша Павлова, обворожительная в своей строгости, и негромко информирует своего шефа, что посетители уже собрались, и опаздывать — не комильфо. Судя по всему — одна из Воронцовских барышень, взял, значит, Петр Всеславович академика под плотную опеку.
— Всё, друзья мои, прошу извинить, у меня назначена встреча с поставщиками. — Павлов кривится, как будто куснул незрелый лимон. — Ладно, пойду, повоюю. Кровопийцы еще те, но, к сожалению, без них не обойтись. Хорошо, что подобно представителям блатного мира к врачам относятся с робостью и уважением…
Все разбежались по своим делам. Иван Петрович отправился переторговывать торгашей, Келлер умчался к себе в штаб снимать с кого-то стружку, обещав на прощание передать привет Бойко, а я нахально напросился на чай к Воронцову. Точнее, сначала мы пошли к нему в кабинет, а потом уже не смог отказаться от ароматной свежайшей сдобы со стаканом круто заваренного древнего напитка. И разговор, похоже, получился под стать ему, легким и непринужденным. Почти…
— Ну и задачку Вы мне подкинули, господин капитан! — Подполковник задумчиво болтает ложечкой в стакане. — Я имею в виду этого знахаря. Прапорщика и барышню мы быстро проверим, а вот с ним, чувствую, будут большие трудности. Как Вы там говорили? Никто и звать никак? Это — точно про него. Да еще и характерец далеко не ангельский. Еще на вокзале понял, когда с ним в гляделки играл…
— Ну, извините, Петр Всеславович, так уж получилось. Согласен, очень сложный человек. И очень неординарный. — Про Велесово капище и всю остальную мистику рассказывать не хочу, а то вообще у человека крыша может съехать, и так ему сейчас достается. — Но нам не враждебный.
— Денис Анатольевич, работа уж у меня такая — всех и вся подозревать и проверять. Дед Ваш… Да какой он, к черту, дед?! За неполный час преобразился полностью. Помылся, подстригся, побрился, оставил только бородку наподобие тургеневской, подобрал себе костюм и даже как-то элегантен стал. С виду — обычный доктор, совсем, как наш Голубев, только седины не в пример больше… Но о себе, кроме имени почти ничего не сказал.
— Петр Всеславович, просто примите его, как некую данность, не просчитываемую традиционными методами.
— Да я бы — с удовольствием, если бы он просто мимо проходил. — Воронцов перестает создавать бурю в стакане чая и начинает пальцами выстукивать по столу Егерский марш. — Так — нет, он же хочет с Иваном Петровичем пообщаться. И я не могу уверить себя, что все пройдет гладко!..
— Павлов уже знает? О том, что с ним хотят познакомиться, и человек этот не совсем понятный?
— Да, он в курсе. Более того, сам ждет встречи. Но вот как обеспечить безопасность, думать мне…
— Петр Всеславович, давайте сделаем обязательным условием встречи наше с Вами присутствие. В случае чего, сможем вмешаться. — Надо как-то успокоить подполковника. Хотя в злой умысел деда Мартьяна слабо верится, да и Ивану Петровичу я рассказал абсолютно всё, что знал и думал про лесного доктора.
— … Хорошо, у меня будет еще время подумать… Теперь — что касаемо Вас, господин капитан, — объявился человек, искавший встречи с Вами. Явился в батальон, оставил свою визитку и записку, где его найти.
— И кто же это такой любопытный нашелся? — Вроде, никому своих координат не оставлял, на рюмку чая не звал.
— Чиновник по особым поручениям Московского дворцового ведомства Сергей Петрович Бартенев. Ведает надзором за архитектурными строениями в Московском Кремле.
