– Других причин нет. Хочу разнообразить формы воздействия на немцев.
– И как это будет выглядеть?
Я, конечно, помню про то, как Зайцев со товарищи в Сталинграде воевал, но ведь это рассказывать нельзя. Попробуем более обтекаемо:
– Замаскированная группа снайперов может за минуту выбить прислугу артбатареи, затормозить на дороге обозную колонну, а потом с помощью остальной группы расстрелять ее, сорвать атаку пехоты, уничтожив командиров. Вспомните, какой потерей стала гибель Нахимова при обороне Севастополя. Естественно, снайперы должны работать под прикрытием.
– Интересно рассуждаете, Денис Анатольевич. У нас над этим никто еще не задумывался. Да и германские снайперы больше в одиночку воюют. Хорошо, я подумаю над этим.
– За счет кого будет расширяться группа? Казаки, конечно, отличные бойцы, но нужны еще и технические специалисты. Чтобы можно было заминировать дорогу и подорвать ее в момент прохождения вражеской колонны, например, или рассчитать подрыв склада с боеприпасами. Нужны артиллеристы, которые смогут использовать захваченные орудия, нужны несколько человек, умеющих водить автомобили и мотоциклы…
– Остановитесь, Денис Анатольевич! У меня возникает ощущение, что вы эту войну хотите в одиночку выиграть. Я же не золотая рыбка из сказки господина Пушкина. Где, по-вашему, я найду таких специалистов?
А у меня ответ уже есть, осталось только убедить начальство:
– Снайперов можно поискать хотя бы в Сибирском полку, пусть мой Игнатов поговорит с земляками. А технарей взять из вольноопределяющихся, студентов технических университетов.
– Ну, во-первых, Игнатов еще не ваш, его переубедить надо. Я с сибирскими стрелками общался, они себя за отдельный род войск чтут, к пехоте никакого отношения не имеющий. И вольноопределяющиеся – народ тоже с гонором. Попытайтесь, а там видно будет.
– Хорошо, Валерий Антонович. Теперь – последний вопрос. Подскажите, как можно беженку, Ганну, при группе оставить.
Начальство смотрит на меня недоуменно, потом изрекает:
– Насколько я понимаю, дама, которая волнует ваше сердце, служит сестрой милосердия в госпитале, куда мы, кстати, сейчас следуем. Тогда мне непонятна причина, по которой просите за эту девушку. Объяснитесь, пожалуйста.
– Если бы не ее помощь, был бы не один раненый, а больше. Там, в охотничьем домике, она нам очень помогла.
– Все равно не понимаю причину, по которой вы за нее хлопочете.
– Во-первых, у нее всей родни – тот самый дядька с семьей, да и те остались под немцем. Если мы сейчас ее кинем, девчонке остается два варианта – либо в бордель, либо на паперть христарадничать. А во-вторых, один из бойцов, Федор, к ней неровно дышит.
– И что с того? Денис Анатольевич, вы же все-таки не сваха, а офицер.
– Он обладает огромной физической силой, прошел подготовку, умеет убивать даже без оружия, голыми руками. После смерти брата замкнулся, ожесточился. Представляете, что будет, если слетит с катушек?.. А тут Ганну увидел, вроде сердцем оттаивать начал… К тому же она была у графа кухаркой. При группе ее оставить, пусть занялась бы кухонными и прочими бытовыми делами.
– И ваши орлы будут питаться лучше, чем начальство? – Валерий Антонович уже улыбается. – Шучу. А вообще, есть у меня к вам разговор серьезный. Но, чуть позже, когда окончательно буду к нему готов. И вы поспокойней будете. А то, как гимназист, на сиденье от нетерпения ерзаете. Скоро уже прибудем, потерпите…
Уже в городе соображаю, что надо бы не с пустыми руками заявиться в гости. Заворачиваем к Лейбе в кондитерскую. И тут же нарываюсь на приключение. Залетаю в зал и наблюдаю картину маслом. Несколько посетителей за столиками с интересом наблюдают представление «Воспитание нижних чинов офицерами русской армии». Возле прилавка стоит солдат, напротив него – корнет, судя по погонам, и одновременно – придурок, судя по выражению мордочки. А она довольно живописная. Представьте себе мелкого приказчика в стиле «Чего изволите-с?». Пухлые щечки, губки бантиком, усики колечками закручены, глазки вот-вот из орбит вылезут. Рядом с ним обретается мамзелька. Не мадемуазель, не барышня, а именно – мамзелька. Стоит себе с видом очень оскорбленной невинности и с интересом ждет, что же будет дальше. А дальше недоразумение в корнетских погонах размахивается и отвешивает солдату хорошую оплеуху. Да еще и орет при этом:
– М-мерз-завец!!! Вон отсюда!!! С-скотина!!! Здесь нижним чинам не положено!!! Оставил кулек и пошел, стервец!!!
Вот это уже интересней. То, что солдатам запрещено бывать в заведениях, где продают спиртное, – это я знаю. Только у Лейбы из спиртного – максимум рюмка ликера к кофе, и простому солдату это – не по карману. И без интереса.
Так, б… Стоять!!! От удара с солдатской головы слетает фуражка, голова мотается в сторону, и я узнаю… Петровича. Санитара из госпиталя, который меня гулять выводил после контузии. Ну, ни хрена себе! Вот это уже мне оч-чень не нравится!.. Не представляю, что же такого мог тот учинить, чтобы такой скандал вызвать.
