– Хорошо… Я понимаю, что это будет выглядеть почти невозможным… но, пожалуйста, доктор, не зовите санитаров со смирительной рубашкой… Я – не сумасшедший… Я… Я – Журов Денис Анатольевич, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения… Старший лейтенант военно-космических сил Российской Федерации… Как и зачем сюда попал – не знаю…
Немая сцена. Собеседники смотрят на меня очумелыми глазами, потом уже Валерию Антоновичу требуется коньячный допинг, а доктор переводит взгляд поверх меня куда-то в пространство. Сидит так минуты две, потом, словно очнувшись, обращается к Бойко, который уже успел выглянуть в коридор на предмет отсутствия лишних ушей и поплотнее захлопнуть двери:
– Голубчик, и мне тоже. Это – невероятно, но, скорее всего, он говорит правду. Но как это может быть?! Человек из будущего!
На душе становится гораздо легче, как будто невидимый груз упал с нее. Наверное, так чувствуют себя раскаявшиеся грешники. Хотя я никаких грехов за собой не помню. Капитан наливает рюмку доктору, потом еще раз себе… Прав был Экклезиаст, утверждавший: «Во многих знаниях – многия печали. И умножая знания, умножаешь скорбь».
– Он говорит правду! Но этого не может быть!
Ага, этого не может быть, потому, что этого не может быть никогда. А я тогда получаюсь – какое-то недоразумение. Загадка природы. Валерий Антонович, как военный человек, приходит в себя быстрее:
– Денис… Анатольевич… Расскажите, что означает «старший лейтенант военно-космических сил Российской Федерации»… Вы – флотский?
– Старший лейтенант – офицерское звание, аналог чину поручика. Военно-космические силы – род войск в Российской армии. Российская Федерация – название России в моем, теперь уже бывшем времени.
– Но федерация – это же не монархия!.. Что случилось с Российской империей?!
– Валерий Антонович, рассказ об этом будет долгим и… страшным. Вы уверены, что хотите именно сейчас узнать об этом?
– Наверное… Да, наверное, вы правы… Но расскажите хотя бы о войне!
– Война закончилась в моей истории в восемнадцатом году. Антанта победила, но России в рядах победителей не было.
– Почему?!
– Потому, что воевали в угоду союзникам. В неподготовленных наступлениях полки и дивизии на смерть посылали, лишь бы на себя поболее немца оттянуть. За поставки оружия не только золотом, но и солдатской кровью расплачивались… А те союзники нам пакостили, как только могли. На Черном море линкор «Императрица Мария» около года отвоевал, взорвался прямо на Севастопольском рейде неизвестно отчего… Наши радиошифры, наверное, всему миру были известны, а мы по ним шпарили, да иногда и открытым текстом умудрялись секретные приказы доводить.
Солдаты в окопах наслушались всяких агитаторов, да и озверели до того, что в феврале семнадцатого в России произошла революция. Император отрекся от престола в пользу великого князя Михаила Александровича. Тот не нашел в себе сил принять престол и тоже отрекся. Власть перешла к Временному правительству, созданному Государственной Думой. А в октябре этого же года партия большевиков свергла Временное правительство и захватила власть. Не знаю, с чьей подачи, но началась гражданская война, которая длилась до тысяча девятьсот двадцатого года… В восемнадцатом большевики подписали с Германией сепаратный мир на очень унизительных условиях, императора и его семью расстреляли, пошли дальше якобинцев. Те хоть ребенка пожалели… После войны не стало трех империй: Российской, Германской и Австро-Венгерской. Простите, забыл, – четырех. Еще Османской.
– Господи Всеблагий! За что?!
– Этого я вам не могу сказать, Валерий Антонович. Сам не знаю, за что такая судьба России…
– Да, Денис Анатольевич… Лучше бы это оказалось бредом сумасшедшего… Но Михаил Николаевич утверждает, что с вами все в порядке. А я привык ему верить… Что же делать?!
– Пока – воевать. За веру, царя и Отечество. И даже если царя не станет, вера и Отечество останутся. Вот за них и драться беспощадно…
Остаток дня был похож на что-то среднее между допросом с пристрастием, правда без применения физической силы, и относительно подробной лекцией по истории. К концу этого мероприятия я чувствовал себя, как выжатый лимон, и даже изрядное количество влитого внутрь коньяка не могло исправить ситуацию. У капитана Бойко и доктора, на мой взгляд, голова тоже шла кругом от обилия непереваренной информации. Поэтому было принято единогласное решение сделать перерыв до утра. Чтобы я не страдал ерундой и не маялся бессонницей, доктор дал какую-то хитрую микстурку, которая быстро свалила в тягучий сон, едва добрался до койки. Поэтому и не мог видеть, как, оставшись одни, мои собеседники закурили, думая каждый о своем. Когда пауза затянулась, доктор пристально посмотрел на Валерия Антоновича.
