Бесполезно было взывать к здравому смыслу. Если чечены хотели что-то взять, они брали. И хоть всех воров законных на третейский суд собери, «чехи» даже слушать их не будут. Мало того, они даже не явятся на суд. У них свои законы, свои суды. И если есть аргумент, который может унять их амбиции, то это только сила.
– И возьму…
– Только учти, войны я не хочу. Я считаю себя правым. И буду отстаивать свое право, чего бы мне это ни стоило. Так что подумай, Аюб. Может, есть возможность решить вопрос миром…
– Можно, – кивнул «чех». – Можно решить миром. Уезжай. Добром прошу, уезжай. Катись в свой Заволжск. И там качай свои права. А Москву оставь нам.
– Нет, Аюб. Мне твое предложение не нравится.
– А мне твое упрямство не нравится.
– Что поделать, таким уж меня мама родила… В общем, не договорились мы с тобой, Аюб. Рынок за нами.
Разговор зашел в тупик. Аюб ясно осознавал это. Поэтому молчал. Смотрел на Родиона испепеляющим взглядом. Правая рука его дрожала. Родину казалось, что вот-вот она шмыгнет под куртку и выскочит обратно с клинком или волыной. А еще он физически ощущал спиной, как напряглись его бойцы. Как дрожат их руки. Как тянутся они к оружию, спрятанному в машинах. Что ни говори, а обстановка была накалена до предела. Сейчас могло произойти все что угодно.
– Значит, не договорились, – зло выдавил из себя Аюб.
– Однозначно, – стараясь казаться невозмутимо спокойным, кивнул Родион.
– Тогда пеняй на себя.
Аюб повернулся к Родиону спиной и гордо зашагал к своим машинам. Его спутники повторили маневр.
Авторитетные чечены смешались со своими. С этого момента все и началось. Противник пришел в движение. Все как один «чехи» ощетинились стволами. Но заволжские братки не облажались. Вовремя выхватили свое оружие, направили его на врага.
Если бы кто-то сдуру нажал сейчас на спусковой крючок, грянула бы беда. Но обошлось. Заволжские братки и чечены обстреляли друг друга только злыми взглядами. И как по команде убрали оружие.
«Чехи» уезжали первыми. Два джипа впереди и два «Вольво» позади. Родион смотрел им вслед и чувствовал, как за машинами тянется энергетический хвост лютой ненависти.
Неожиданно последняя машина остановилась. Из нее выскочил молодой чеченец с автоматом в руках. Родиону даже показалось, что он видит пену на его губах – не иначе как признак бешенства.
– Аллах акбар! – истерически заорал он.
И дал длинную автоматную очередь в сторону Родиона. Пули прошли над головой.
Чьи-то сильные руки втащили автоматчика в машину. Хлопнула дверца, взвыл мотор.
– Ах вы, с-суки! – взвыл Паша.
Он уже достал автомат и наводил его на коварную машину.
– Не надо, – остановил его Родион.
У какого-то джигита не выдержали нервы. И это не повод, чтобы устраивать кровавое побоище в центре города.
– А зря, – не согласился Леньчик. – В капусту их надо…
Не та сейчас ситуация, чтобы кто-то смел оспаривать его решения. Родион метнул гневный взгляд в сторону своего телохранителя. И опешил.
Леньчик держался за плечо, из-под пальцев сочилась кровь, растекалась по рубахе.
– Вот это номер!
– Да ерунда. Вскользь пуля прошла…
– Вот козлы! – возмущенно протянул Паша. – Ничего, они еще заплатят. Леньчик, ствол давай! И ты, Сергеич. Быстрей, быстрей…
Родион быстро понял, к чему такая спешка. В любой момент могли появиться менты. Паша спешил сложить все оружие в одну машину. И когда все было готово, велел гнать ее куда угодно, лишь бы только подальше отсюда. Верное решение. На рынке шумно, людно. И переполох там наверняка поднялся. Вряд ли Паша смог бы незаметно вернуть стволы в тайники. А в машинах оставлять его опасно. Опять же из-за ментов. В любой момент мог нагрянуть с облавой спецназ.
Раненого Леньчика отвезли для начала в «штаб-квартиру». Чтобы там обработать и перевязать рану. Из медпункта вызвали фельдшера. Но пока тот чесался, Леньчиком занялась секретарша Танюша. Было видно, что крови она не боится. Сняла с Леньчика рубаху, осмотрела рану.
– Ничего страшного, – поставила диагноз девушка.
– Жить буду? – спросил телохранитель.
– Будете.
– А детей иметь смогу?
Танюшка улыбнулась и молча принялась обрабатывать рану.
– Ну, так что, детей иметь смогу? – продолжал острить Леньчик.
– Сможете. Если пуля по крови не спустится в паховую область и не пережмет семенной канал.
– Чего? – Леньчику вдруг стало не до шуток.
– Яйца может тебе закупорить, вот чего! – развеселился Паша.
– Пуля по крови спустится? – Леньчик ошалело смотрел на улыбающуюся Танюшу.
– Да не волнуйтесь вы, – успокоила она. – Пуля навылет прошла. Нет пули. И рана пустяковая…
– Танюш, ты не поняла, он с тобой детей делать хочет, – продолжал веселиться Паша.
Девушка смутилась. Щеки ее запылали. Застеснялась, что ли? Родион невольно проникся к ней симпатией.
