– А разве мы должны встретиться? – В голосе ее сквозил оттенок презрения.
– Ну, а если я хочу?
– Час прошел – я свое отработала. Так что мне твое «хочу», извини, до лампочки.
– А если я еще штуку дам?
– Давай. И я буду для тебя самой лучшей и желанной на свете. Но сначала деньги!
– Нет у меня бабок.
– Тогда ничем не могу помочь.
– Ну, а если я знаю, что наша встреча – это судьба. Мы обязаны встретиться еще раз.
– Ты хочешь предложить мне нежную трепетную дружбу? – подкрашивая губы, усмехнулась она.
– Самую нежную и самую трепетную.
– Чтобы иметь меня каждый день и бесплатно? Извини, паренек, мы это уже проходили…
– Ты мне телефончик свой оставь.
– И не подумаю. Если очень захочешь, звони в службу эскорта. Спроси Машу.
– А много вас таких Маш?
– Хватает. А я еще к тому же всего лишь подрабатываю здесь. Так что можешь промахнуться. Будет тебе другая Маша. Похуже, зато подешевле.
– А я не хочу другую Машу.
– Жизнь – рулетка, – усмехнулась она. – Ладно, извини, мне пора. Другие мальчики ждут. Чао!
– Кончао!
– И кончао тоже. Но не с тобой.
Если она хотела разозлить его, то ей это удалось.
На улицу Алик выскочил сразу после нее. Девка уже села в машину, поэтому не могла его видеть. Алик прыгнул в вишневую «девятку», за рулем которой сидел Серега. Тачки он угонять не умел. Да и зачем угонять, если они вполне могут позволить себе иметь собственную машину? Права не обязательны. Достаточно сказать гаишнику, что оставил их дома. И конечно, подтвердить правоту своих слов стодолларовой купюрой. Проверено. Даже номера можно ставить фальшивые. Как сейчас. Но нужно будет отвалить две-три сотни – чтобы мент техпаспорт не смотрел. В такую ситуацию они еще не попадали. Но если попадут, надеялись откупиться. А еще лучше, вообще на гаишников не нарываться.
Маша уезжала на серебристом «Опеле».
– Охранник с ней, – сообщил Серега. – Так просто не возьмем.
Ехать пришлось через весь город. Охранник подвез Машу к какому-то высотному дому. Оставил ее в машине, а сам вошел в подъезд.
– Хату будет смотреть, – решил Алик. – А она потом зайдет. Давайте, пацаны, времени в обрез…
Время позднее. Темно. А темнота друг бандитов.
Маша вышла из машины, направилась к подъезду. Дура. Полная дура. Алик и Толян вихрем налетели на нее, затащили в свою машину. Она даже опомниться не успела, как сидела на заднем сиденье между ними. Толян полюбовно заклеил ей рот скотчем.
– Не тем затыкаешь! – хохотнул Серега, срывая машину с места.
Операция прошла успешно. Если кто-то что-то и видел, то ничего не успел запомнить. Слишком быстро все произошло.
Машу отвезли на новую квартиру. На старую путь заказан навсегда.
– А ты говорила, что мы с тобой больше не встретимся, – позлорадствовал Алик, срывая скотч с ее рта.
– Ты! – в бешенстве взвизгнула она. – Ты же даже не знаешь, что наделал! Тебя же на куски порежут!..
– Заткни пасть, шалава! – рыкнул Алик.
И приставил к ее лбу ствол пистолета. Маша вмиг спала с лица, глаза остекленели от ужаса.
– Что… Что вы хотите?.. Зачем… Зачем я вам нужна? – Нервный тик мешал ей говорить.
– А ты как думешь? – Алик спрятал ствол.
– Если вы… Если вы хотите получить за меня выкуп, лучше не надо…
– Что не надо?
– Не будет выкупа. За меня никто не заплатит.
– Ну да, конечно. За такую киску и не заплатить. Только нам выкуп не надо. Ты нам не для того нужна.
– А для чего тогда?
– Для экономии, – засмеялся Алик. – Сейчас тебя Серега трахнет. Потом Толян. За ним я. Снова Серега. Толян. Я. Серега. Сутки будем тебя пахать. А в сутках двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа – это двадцать четыре тысячи долларов. А если мы месяц тебя будем трахать? Умножаем двадцать четыре на тридцать! Семьсот двадцать тысяч долларов. А если тебя драть полгода, год! Даже страшно подумать, какие это бабки…
– Ты сумасшедший?
Маша, похоже, оправилась от потрясения. Иначе бы не дерзила. А может, она хочет ему польстить.
– Нет, как раз наоборот. Я совершенно нормальный. Хотя нет, иногда шарики за ролики заскакивают. Тогда на меня находит…
Алик сходил на кухню. Принес банку, в которой лежало окровавленное человеческое ухо. Вчера по случаю в морг заехали, сторожу монету отстегнули и у самого свежего покойничка отрезали. Всего-то делов.
– Вчера одной дуре ушко оттяпал, – осклабился он. – Звездела много. Как ты…
Маша рассмотрела, что находится в банке. И ей сделалось дурно. Блеванула прямо на свои голые ножки. Эффект устрашения налицо. Теперь эта шалава долго не придет в себя.
– Но ты не бойся, – продолжал стращать ее Алик. – Это со мной не часто случается. Раз в полгода. Так что за уши свои не переживай. А вот насчет языка… Языки я давно никому не отрезал. Уже с год никого не трогал. Но чую, в любой момент могу сорваться. Так что даю совет – не болтай много.
Маша в ужасе закивала. Можно не сомневаться, дерзить она больше не будет.
– А теперь иди в душ. Помойся.
Маша не возражала. Поднялась с пола и, как побитая собака, поплелась в душ.
– Толян за тобой уберет, – сказал ей вслед Алик. – А потом к тебе мыться пойдет. Ты его не прогоняй, ладно?
