Хонор завершает начатое.Флот Солнечной Лиги насчитывает тысячи супердредноутов. Даже его собственное правительство не знает, насколько огромна его экономика на самом деле. И на протяжении сотен лет Лига несла знамя человеческой цивилизации, была идеалом, к которому стремилось человечество после расселения по всей галактике. Но бюрократы, известные как "Мандарины", которые правят сегодняшней Лигой, - это не те мужчины и женщины, которые основали ее в давние времена. Они коррумпированы, продажны, никому не подотчетны... и они решили, что выскочка - Звездное Королевство Мантикора должно быть уничтожено.Хонор Харрингтон носила форму звездного Королевства в течение полувека и хорошо служила своему монарху и своему народу. За эти годы женщина, которую журналисты называют Саламандрой, выросла из тактически блестящего, но политически наивного младшего офицера до персоны в высшем командовании Флотом и в высших военных и политических кругах Большого Альянса.Мало кто знает войну так, как Хонор Харрингтон. Очень немногие потеряли столько мужчин и женщин, столько друзей, столько родных, как она. И все же, несмотря на это, в ее голосе звучит осторожность. Она знает, что Мандарины и Флот Солнечной Лиги становятся все более отчаянными, когда правда об их технологической неполноценности достигает дома, но она также знает, насколько Лига огромна. И она знает, как отреагируют ее граждане, если Большой Альянс придет с войной в Лигу, нападет на ее звездные системы, разрушит ее инфраструктуру... убьет ее мирных жителей. Сегодняшняя победа, купленная на этих условиях, может гарантировать только будущую войну против возрождающейся Солнечной Лиги и ее Флота. Хонор знает, что Большой Альянс должен одержать победу, которая не потребует вторжений вглубь Соларианского пространства, не оставит после себя наследие бездонной ненависти, и стратегия, которую она поддерживает, работает.Лига сползает к бесславному поражению, поскольку она неуклонно теряет позиции в Протекторатах и на Окраине. Поскольку его центральное правительство балансирует на грани банкротства, и даже некоторые из систем Ядра предпочитают отделиться от коррумпированных Мандаринов. Поскольку Соларианский флот наконец понимает, что он не может столкнуться с Боевым Флотом Альянса и победить.Но Мандарины в отчаянии выработали новую стратегию, и в погоне за этой стратегией ФСЛ совершил такие зверства, каких галактика не знала уже тысячу лет. Лига нарушила свой собственный Эриданский эдикт, запрещающий массовые жертвы среди гражданского населения, нарушила запрет Денебских соглашений на военные преступления.И в конце концов они убили слишком много людей, которых любила Хонор Харрингтон.Она больше не является голосом осторожности и компромисса, и галактика вот-вот увидит то, чего никогда не представляла.Саламандра идет на Солнечную Лигу, и ад идет за ней по пятам.
Июль 1922 года После Расселения
Пояс Единорога
Мантикора Б
Звездная Империя Мантикора
Шаттл пробирался сквозь звездный свет и пустоту, словно мелкая рыбешка сквозь стаю мертвых левиафанов.
Если во всей Вселенной и было более печальное зрелище, капитан Филип Клейтон не мог себе представить, что бы это могло быть. Он сидел в кресле пилота, его второй пилот молчал рядом с ним, глядя через бронепласт рубки на Саргассово море звездолетов, и снова задавался вопросом, что же он на самом деле чувствует.
Это не должно было быть так трудно, на самом деле. В конце концов, он сражался достаточно, чтобы создать эту массу убитых кораблей. И все же это было убийство, а не акт войны. Не в реальности. Не тогда, когда флот Солнечной Лиги был так сильно превзойден.
И не тогда, когда им предложили возможность выжить... а они отвергли ее.
«Я никогда не устану смотреть на это, сэр», - сказал лейтенант Кэлет. Клейтон посмотрел на своего второго пилота, и высокий широкоплечий мантикорец пожал плечами. - «Это... это не похоже ни на что другое в галактике», - пробормотал он, оглядываясь назад со своей стороны кабины. - «Я имею в виду, посмотрите на это.»
«Я знаю», - тихо сказал Клейтон.
Двести одиннадцать боевых кораблей - или то, что было боевыми кораблями Т, месяц назад - плавали на своей одинокой парковочной орбите, удерживая позицию посмертного дозора на Поясе Единорога Мантикоры Б. Сто тридцать один супердредноут - шестьдесят девять кораблей класса "Ученый" и шестьдесят два новых, чуть более мощных "Вег" - лежали, словно поверженные титаны, в самом центре этой груды разбитых кораблей. Шестьдесят из них были совершенно неповрежденными; остальные варьировались от почти полных обломков до кораблей, которые могли бы быть действительно отремонтированы... если бы была какая-то причина для их ремонта. Они сопровождались двадцатью девятью линейными крейсерами, двадцатью тремя легкими крейсерами и двадцатью восемью эсминцами, которые фактически представляли собой более высокий процент первоначального списка легких подразделений Одиннадцатого Флота. Возможно, потому, что не было причин тратить ракеты на столь незначительных врагов.
Только супердредноуты имели массу свыше 900 миллионов тонн. По сравнению с этим линейные крейсера и более легкие единицы были сущим пустяком, едва ли тридцати двух миллионов тонн. И вот они лежали, брошенные - если не считать охрану на полдюжине неповрежденных СД - в ожидании.
Ожидая, как это случилось, Фила Клейтона, и он снова задумался о том, как он выполнил свой долг. О, у него была инженерная подготовка для этого, но она была и у многих других офицеров, и он ненавидел свое новое назначение. Может быть, это были вражеские корабли, но это были корабли, и он любил внутреннюю магию кораблей, сколько себя помнил.
Его самые ранние воспоминания были о том, как он стоял, прижавшись носом к окну на южной стороне скромного родительского дома, наблюдая, как атмосферные антигравитационные грузовики несутся по небу, отблескивая в солнечном свете и тени облаков, сверкая, как обещание красоты, данное Испытующим. Пигмеи по сравнению с обреченными кораблями за пределами его шаттла в данный момент, но огромные для Грейсона до Альянса.
И тем более для воображения маленького мальчика, который уже тогда понял, что у кораблей есть души. Что все такое прекрасное, такое грациозное - все, чему многие мужчины отдавали так много себя - должно было быть живым само по себе. Он наблюдал за ними летом и зимой, в солнечном свете, под проливным дождем, в снегу. Он наблюдал за ними по ночам, когда они проносились низко над головой в реве турбин, а по бокам сверкали их собственные созвездия бегущих огней. К тому времени, когда ему исполнилось десять лет, он уже мог определить на глаз все основные классы. И когда он забирался на чердак (что ему удавалось делать только тогда, когда все его мамы были уверены, что за ним наблюдает другая), он действительно мог посмотреть под нужным углом на причал порта Бердетт, где приземлялись эти массивные конструкции.
О, тот груз, о котором он мечтал в других попытках! Поддоны и ящики, контейнерные грузы, сетки с фруктами и овощами. Он наблюдал, как грузчики разгружают трюмы подобные пещерам — в то время было гораздо больше мускульной силы и гораздо меньше автоматизации — и жалел, что не был одним из них. И он пожирал все, что мог найти в печати и на видео, не только об атмосферных кораблях, но и о грузовых судах, которые заходили на Грейсон, хотя и редко, из-за горизонта. Он проглотил все и вся, от Баллады о крушении "Землевладельца Фицджеральда" до тайны колониального корабля "Агнес Селеста" и ее исчезнувшей команды, и он знал, чего хочет.
Не то чтобы у него было много шансов получить это.
