Второй спикер от Группы «Продвинутые основы», чье имя Гейтли не разобрал из-за громкого «Здравствуй» зрителей, но инициал которого – И., мужик еще огромнее, чем Джон Л., ирландец с грин-картой в фетровой кепке, толстовке «Шинн Фейн» и брюхом как мешок с мукой, но и вполне заметной задницей, чтобы уравновесить брюхо, делится своим переживанием надежды, перечисляя, что приобрел, когда последовал своему решению Прийти, заткнуть бутылку, завернуть флакон с гидрохлоридом фентермина 136 и бросить дальнобоить по 96 часов кряду в состоянии химического психоза. Вознаграждение за воздержание, подчеркивает он, было более чем духовное. Только в бостонских АА можно услышать, как пятидесятилетний иммигрант разливается соловьем о первом твердом испражнении во взрослой жизни.
– Мня страсть как поносило всю сызнательную жизню. Нах слали в сральниках всех стоянок отсюдыть и до Ньорка. Епт, без б, в родном толкане обои снизу аж кучерявились. Но однажды короч… До гроба не забуду. Эт, знач, неделя, как я значок в стольник получил. Три месяца ни капли. Сижу, знач, дома в комнате задумчивости, да. Ну, короч, тужусь, как обычно, ниче такова… и вдруг аж прибалдел. Плеск такой, я уж думал – лопатник в очко проеб, пушт не приык к плескам. Вот вам крест, думал, лопатник. Ну и нагибаюсь промеж колен, зырю чо, в темноте-то, и глазам не верю. И, люди добрые, аж перед парашей на колени бухнулси и ну реально зырить. С любовью зырить, сечете? И, тарищи, не в словах описать, какая то была красотень. В хезнике-то говно плаает. Реальное говно, диситыльна. Твердое, по краям закрухленное, хнутое слихка. Его будт… на заводе слабали и ко мне поклали, а не плеснули. И вид такой, как Бох велел шоб было. Тарищи, у таво говна чуть ли не пульс билси. И тама, на коленях, я вазблаарил Вышшие Силы, кторые предпачаю звать Всесильным Бохом, и с тех пор все блаарю и блаарю Вышшие Силы, утром, днем и вечером, а в доме неизвеснава архитекра – уж завсехда. – красное кожаное лицо мужика весь его рассказ сияет. Гейтли и остальные белофлаговцы катаются от хохота, – говно с пульсом, ода твердому стулу; но беспросветные глаза некоторых трясущихся позади новичков ширятся в одной им понятной Идентификации и возможной надежде, они не смеют и вообразить… Послание донесено.
Самое главнейшее достоинство Гейтли как сотрудника с проживанием в Эннет-Хаусе – не считая размера, который не стоит так просто списывать со счетов в месте, где нужно поддерживать порядок среди новоприбывших с отходняком, еще в Отмене, с вращающимися глазами, как у перепуганной коровы, с сережкой в веке и татуировкой «Рожден быть неприятным», – не считая того, что его руки размером с отрубы говядины, какие редко видишь где-то кроме крюков мясника, – в общем, его большой плюс вот в чем: он умеет передать собственный опыт, как сперва ненавидел АА, новеньким жильцам Хауса, которые ненавидят АА и терпеть не могут, когда их заставляют ходить, сидеть на пороносовой близости и слушать вечер за вечером левую неправдоподобную клишированную чушь. АА правда кажутся какими-то левыми, сперва, а иногда и есть левые, рассказывает Гейтли новым жильцам, и говорит, что ни в коем случае не ожидает, будто они поверят ему на слово, будто если они достаточно отчаянные и жалкие, чтобы какое-то время вопреки здравому смыслу Держаться, то АА обязательно помогут. Но, говорит, он зато откроет самое прекрасное в АА: тебя никто не выгонит. Если ты Пришел, так Пришел. Никого не выгоняют, ни за что. А значит, можно говорить что угодно. Рассказывай про твердое говно сколько влезет. Агрегатное состояние говна – это еще цветочки. Гейтли говорит, что руку дает на отсечение, у новых жильцов Эннет-Хауса не получится стереть улыбки с лиц бостонских аашников. Невозможно, говорит он. Этот народ уже наслушался. Энурез. Импотенция. Приапизм. Онанизм. Фонтанирующее недержание. Автокастрация. Сложные параноические галлюцинации, самая грандиознейшая мегаломания, коммунизм, крайний бирчизм, национал-социалистский бундизм, нервные срывы, содомия, скотоложство, растления дочерей, признания в любых уровнях неприличия. Копрофилия и – фагия. Да блин, личная предпочитаемая Высшая Сила четырехлетнего белофлаговца Гленна К. – Сатана. Ну да, никто в «Белом Флаге» Гленна К. не жалует, и надвинутый капюшон, макияж и канделябр, который он с собой таскает, вызывают недовольство, но Гленн К. все равно останется членом ровно столько, сколько сам захочет Держаться.
