– Оплата обучения – 21 700 бачей, не считая, – говорит Трельч, водя пальцем перед собой – взгляд на высыхающую на пальце фигню, надо признать, действительно не способствует повышению аппетита, – и при этом отметим, как, несмотря на разыгравшуюся непогоду и жалобы на ахилл, Легкое до сих пор не поставлено, а сегодняшний обед – полное дежавю вчерашнего, и что хлеб и бублики нам подают вчерашние, с желтыми стикерами на упаковках, а также обеденный гарнитур в туннелях, акустические плитки в коридорах, газонокосилки на кухне, треноги в кустах и скребки на стенах, и кровать Стайса двигается, и в женской раздевалке теннисная пушка, как нам сообщает Лонгли, и за наши деньги они даже не могут прибрать весь этот бардак до то…
Стайс резко поднял голову, на носу – остатки пюре.
– Эт кто сказал, что у мя кровать двигается? Откеда эт ты взял про какие-то там кровати?
Но все это правда. Тренога «Хаски VI» из почти фатальной встречи Марио с Крейсером Миллисентой Кент была только началом. Начиная с таинственных и непрекращающихся выпадений потолочных акустических плиток с навесных потолков в общежитиях, последние пару месяцев в ЭТА по нарастающей и тревожной прогрессии либо двигались, либо просто вдруг появлялись в совершенно неуместных местах неодушевленные предметы. На прошлой неделе от газонокосилки садовников, которая тихо, смирно и отчего-то угрожающе торчала посреди утренней кухни, у миссис Кларк случился нервный озноб, что привело к баклажановой меланзанье два дня подряд, отчего поднялась волна возмущения. Вчера утром в женской сауне появилась артиллерийского вида машина для подачи мячей – не то, что можно легко потаскать или пропихнуть в двери, – обнаруженная и встреченная криками старшеклассницами, когда они ходили в утреннюю сауну из-за каких-то женских проблем, которые ни один юноша в академии не может и вообразить. А две черных девушки из утренней смены, говорят, нашли несколько скребков на северной стене столовой, подвешенных неизвестными на нескольких метрах высоты в форме какого-то Андреевского креста. Утренние уборщики К. Н. Пала, говорят, их сняли и теперь они стоят у камина. У найденных неуместных предметов имелся какой-то тектитовый и зловещий налет: не озорной душок обычного розыгрыша; это не смешно. В различных степенях у всех от них озноб. Миссис Кларк снова взяла утренний отгул, вот почему был повтор обеда. Глаза Стайса вернулись в тарелку, которая практически вылизана. Все промолчали о том, что Шахт и Шпала Пол Шоу облазили всю часть северной стены, где, по словам черных девушек, висели скребки, и не смогли отыскать ни гвоздей, ни дырок от гвоздей, т. е. никаких видимых следов крепления. Обо всем этом старательно не говорят, что только усиливает всеобщий дискомфорт из-за охрипших жалоб Трельча на оплату, которые могут различаться в деталях, но в целом традиционны.
– И вот теперь максимальный диетический нагибон: попытка сухого молока.
– Хочешь сказать, попытка его нам всучить.
– И хочу, и говорю, и смотрите, как мы реагируем?
– Симулируем простуду и валяемся в кровати, изображая комментатора с ТП в знак протеста? – говорит Пемулис.
Трельч тыкает флаконом Селдана, чтобы придать словам вес.
– Мы не хотим об этом слушать. Мы отворачиваемся, спрятав головы в песок.
– Наверное, это охренеть как больно.
– Блин, лучше поищи синонимы к «забей».
Стайс громко глотает:
– Никогда не открыай глазов под землей: присказка мово бати.
– И вот мы пытаемся забыться, – говорит Трельч, – высмеиваем.
Пемулис делает языком «цык».
– Вот вам действительно хороший вопрос: насколько Трельч дебил?
– Трельч такой дебил, что путает проституцию с конституцией.
– Трельч, кто похоронен в Мавзолее Гранта?
