«Однако исторически лучшие в le Jeu, согласно слухам источников, целиком игнорируют пятерых своих соперников, концентрируясь всем вниманием для определения самого последнего мига, в который возможен прыжок, считая, т. н., последним, главным и единственно истинным соперником в игре только собственную решимость, смелость, и интуицию относительно последнего мига, в который возможен прыжок. Это неустрашимое меньшинство, цвет le Jeu – многие из которых станут directeur будущих jeux (если не, как часто бывает, вступят в Les Assassins или ее метастазовые ответвления) – эти неустрашимые и уверенные в себе виртуозы не видят порывов, тиков или темных пятен на вельветовых штанах своих соперников – обычных знаков сдающей воли, которые высматривают менее опытные игроки, – ибо цвет игроков зачастую вовсе закрывают глаза и ждут, доверившись вибрации железнодорожных шпал и камертону свистка, а также интуиции, и року, и тем нуминозным влияниям, что бытуют вне рока». Сбит иногда представляет, как одной рукой сгребает в горсть лацканы этого мужика из «Диких идей», а второй последовательно хлещет его по щекам – форхенд, бэкхенд, форхенд.
«Принцип игры культа прост. Последний из шестерых, кто прыгнет перед поездом и приземлится невредимым, – победитель. От пятого до второго прыгнувшего считаются проигравшими, но достойно.
Первый в раунде, кто дрогнул и прыгнул, уходит домой, один под луной, посрамленный и опальный.
Но даже первый дрогнувший и прыгнувший – прыгнул. Не прыгнуть считается не просто запрещенным – но невозможным. «Perdre son coeur» 1 и не
прыгнуть – вне грани le Jeu. Такой возможности попросту не существует. Это немыслимо. Лишь однажды в пространной устной традиции le Jeu du Prochain Train сын шахтера не прыгнул, «потерял сердце» и застыл на месте, остался на своей стороне, когда минул поезд раунда. Позже этот игрок утонул. «Perdre son coeur», если об этом вообще упоминают, также известно как «Faire un Bernard Wayne» 1, в сомнительную честь того одинокого непрыгнувшего сына асбестового шахтера, о коем мало что известно, кроме последующего утопления в водохранилище Баскатонг, и кое имя теперь общепринятое имя нарицательное для высмеивания и презрения среди пользователей узуса региона Папино». Сбит, забыв о губительных последствиях, беспечно копирует и это все, и над его головой даже близко не замигала хотя бы капсульного размера лампочка.
«Цель игры – прыгнуть последним и приземлиться с полным набором конечностей на противоположной насыпи.
Экспрессы на 30 км/ч быстрее обычных транспортников, но скотосбрасыватель транспортника может искалечить. Будучи сбит поездом, мальчик летит ядром из пушки, теряя башмаки, описывает высокую, паническую дугу и домой уже отправляется в мешке. Будучи попавшим под колесо и протащенным вперед, игрок зачастую оставляет за собой покрасневший рельс длиной в сто или больше метров и домой отправляется в нескольких церемониальных шахтерских лопатах для асбеста или никеля, предоставленных старшими и зачастую лишенными конечностей directeurs.
«Предположительно, чаще случается, что мальчик, преодолевший половину путей перед тем, как его сбивает поезд, теряет одну или больше ног – либо на месте, если повезет, либо позже, под хирургическим газом и ортопедическими пилами по, как правило, диким массам неузнаваемо вывороченного мяса». Парадокс для Сбита как плагиатора, который ищет источник с достаточным количеством деталей, чтобы просто пересказать своими словами, в том, что здесь деталей почти слишком много, и многие слишком живописные; как-то даже не очень научно; скорее кажется, будто этого мужика из «Диких идей», Бэйсайдский ОК, несло все больше, пока он вообще не почувствовал себя вправе лепить и выдумывать на ходу, как, например, этот кусок с «вывороченным мясом» и т. д.
Что Хэлу Инканденце любопытно в Сбите, а также иногда Пемулисе, Эване Ингерсолле и Ко, так это что прирожденные плагиаторы вкладывают столько усилий в маскировку плагиата, что проще было бы просто взять и написать работу с концептуального нуля. Обычно кажется, что плагиаторы не столько ленивы, сколько не уверены в себе в навигационном смысле. Им трудно прокладывать пути без подтверждения в виде детальной навигационной карты, что до них здесь уже ступала нога человека. Насчет же невероятных кропотливых ухищрений и стараний скрыть и замаскировать плагиат – из нечестности, или какого-то клептоманского адреналина, или из-за чего – у Хэла пока теорий нет.
«Все пугающе просто и прямолинейно. Иногда последний прыгнувший из шестерки бывает сбит; тогда предпоследний становится последним и триум-
