– Веселей, – Пемулис с армейской аккуратностью извлекал все необходимые для матча предметы одежды, складывал их по новой и убирал в неподарочную спортивную сумку «Данлоп». Поставил ногу на скамью и бросил взгляд налево и направо. – Потому что если это единственная тучка на твоем горизонте, то будь покоен, Призрачная мощь: кое-что в мире – первостатейная истина высшей пробы.
Фрир сложил пальцы в пинцет и принялся за вторую щеку.
– Пусть хнычет. Пусть деточка поистерит. Перебесится. Тринадцать, едренбатон. Да в тринадцать он еще и на одной улице с настоящим расстройством не ходил. Даже взглядом на улице не встречался с настоящим разочарованием и, и с фрустрацией, и болью. Тринадцать: боль только слухи. Как его там. Ангст. Да малыш не узнает подлинный ангст, даже если тот к нему в упор подойдет и шею заломит.
– Это вам не реальный полновесный реальный ангст из-за потенциального прыщика на щечке, Вики, а?
– Сделай бочку, Пемулис, – даже не повернувшись. И Пемулис, и Фрир произносили слово «ангст» со слышимым «г», заметил бы Хэл. Викинг растянул рот и задрал большой подбородок, чтобы изучить кожу на челюсти, слегка поворачиваясь, чтобы охватить и боковые зеркала.
