Мне показалось, что таблетки взяли все, кроме Антареса-906 и «священника». Мэригей и я поднялись на второй этаж гостиницы, отыскали спальню и отключились, крепко обняв друг друга.
Когда я проснулся, солнце уже клонилось к закату. Я как можно осторожнее выбрался из постели и обнаружил, что сантехническое оборудование «Молли Мэлон» все еще работало, была даже горячая вода. Пока я мылся, встала Мэригей, и мы вместе сошли вниз.
Стивен и Матильда шумели в столовой. Они сдвинули вместе несколько столов и разложили какие-то пластмассовые тарелки, вилки и груду коробок с едой.
— Наш бесстрашный лидер, — сказала Матт, — вам предстоит открыть первую коробку.
На самом деле я совершенно не хотел есть, хотя и должен был испытывать голод. Я поднял коробку, на которой под картинкой, изображавшей утенка Дональда Дака, извергавшего из клюва толстую струю пламени, ярко-красными буквами было подписано «чили». Я подцепил крышку, и устройство сработало: что-то зашипело, и комната заполнилась приятным ароматом.
— Не испортилось, — сказал я, подцепив еду вилкой и подув на нее. Она была мягкой, похоже, без мяса. — Кажется, неплохо.
Другие тоже принялись открывать коробки, и вскоре комната наполнилась ароматом, подобающим столовой. Спустились Диана и По, следом за ними Макс. Мы ели закуски в почти полной тишине, нарушаемой лишь негромкими благодарностями. По поблагодарил еще до того, как открыл коробку.
Свою порцию я оставил недоеденной.
— Пойду, взгляну на закат, — сказал я, поднимаясь из-за стола. Мэригей и Сара последовали за мной.
Там, почти на том самом месте, где Аниту настигла странная гибель, стояли Антарес-906 и Омни, все еще в облике священника, и разговаривали, каркая и попискивая.
— Обсуждаете, кто будет следующим? — спросила Сара, впиваясь взглядом в «священника». Он поднял на нее изумленный взгляд.
— Что?
— Что явилось причиной этого, — продолжала она, — если не вы?
— Не я. Я мог бы таким образом покончить с собой, если бы вдруг захотел умереть, но не могу сделать это с кем-либо другим.
— Не могу или не стану? — резко спросил я.
— Не могу. Это «физически невозможно», если попытаться выразить это в двух словах. Пользуясь вашей системой веры.
— Тогда что же случилось? Люди просто так не взрываются!
Он сел на край тротуара, скрестил длинные ноги и забарабанил пальцами по колену, уставившись на закат.
— Ну вот, вы пошли по второму кругу. Люди ни с того ни с сего взрываются! С одним, как вы сами видели, это только что случилось.
— И это мог быть любой из нас. — Голос Мэригей дрожал. — Мы все можем вот так погибнуть, один за другим.
— Можем, — ответил «священник», — включая меня. Но я надеюсь, что это был только эксперимент. Испытание.
— Нас кто-то испытывает? — Я почувствовал головокружение, отчаянным усилием сдержал тошноту и осторожно сел на тротуар.
— Все время, — спокойно ответил «священник». — Вы никогда не ощущали этого?
— Метафора, — сказал я.
Он сделал плавный широкий жест.
— В том же смысле, в каком все это можно считать метафорой. Тельциане понимают это лучше вас.
— Не это, — возразил Антарес-906. — Это что-то такое, чего я не могу вместить в себя.
— Неназванные, — «священник» произнес еще одно тельцианское слово, которого я не знал. Антарес положил руку на шею.
— Конечно. Но… Вы говорите неназванные? Они не являются реальными в буквальном смысле слова. Это обобщающее выражение, символ, который употребляют, когда говорят о… я не знаю, как это сказать. Проявление глубинной истины, судьба?
«Священник» прикоснулся к своему кресту, и он превратился в круг с двумя выступами, похожими на ноги, тельцианский религиозный символ.
— Символ, метафора… Неназванные, я думаю, более реальны, чем мы с вами.
— Но вы никогда не видели их, не щупали руками, — заметил я. — Это всего лишь предположение.
— И никто никогда не видел. Но ведь вы никогда не видели нейтрино, тем не менее не сомневаетесь в его существовании. Несмотря на «невозможные» характеристики.
— Конечно. Но существование нейтрино или чего-то там еще такого можно доказать: без них просто не стала бы работать физика элементарных частиц. А вселенная не могла бы существовать.
— Ну что ж, похоже, мы остались «при своих». Вам не нравится мысль о неназванных, потому что от нее попахивает сверхъестественным.
Это было в общем-то справедливо.
— Не стану отрицать. Но в течение всех первых пятидесяти — или пятнадцати сотен — лет моей жизни, и еще нескольких тысяч лет, прошедших до моего появления, вселенную можно было бы объяснять и без привлечения ваших таинственных неназванных. — Я взглянул на Антареса. — У тельциан это было примерно так же, неправда ли?
— Да, в значительной степени. Неназванные реальны, но лишь как элемент интеллектуальных построений.
