Сопровождающий оказался симпатичной молодой женщиной. Она без труда выстроила нас в алфавитном порядке (она явно придерживалась сходного с нами мнения о военных) и провела нас через холл.
Первый ряд делегатов освободил для нас места. Мне достался стол с табличкой "Гамбия", за которым я с неловким чувством прослушал речь о нашем героизме и самопожертвовании. Генерал Манкер излагал верные факты, только немного неправильными словами.
Потом нас вызывали одного за другим, и мистер Ойуккви вручил каждому золотую медаль весом, наверное, с целый килограмм. Потом он произнес речь о человечестве, сплоченном общей целью, пока скрытые голокамеры снимали нас. Вдохновляющее зрелище для граждан Земли. Потом мы потянулись к выходу под бурю аплодисментов. Мне почему-то не было радостно.
У Мэригей не осталось живых родственников, и я пригласил ее к себе. У центрального входа в Ассамблею слонялась толпа зевак, поэтому мы воспользовались другим выходом, поднялись случайным лифтом на несколько этажей и тут совершенно потерялись в лабиринте движущихся дорожек и эскалаторов. Тогда мы обратились за помощью к электронному ящику на перекрестке и добрались домой.
Я рассказал маме про Мэригей и что мы будем жить вместе. Они тепло поздоровались, и мама усадила нас в гостиной, позаботилась о напитках и отправилась готовить обед. К нам присоединился Майк.
- На Земле вам будет ужасно скучно, - сказал он после обычного обмена любезностями.
- Не знаю, - сказал я. - Армейская жизнь тоже не большое развлечение. Всякая перемена...
- Ты не найдешь работы.
- Да, физик из меня уже не выйдет. Двадцать шесть лет - все равно, что геологическая...
- Ты вообще не найдешь никакой работы.
- Почему? Я думаю снова пойти учиться и получить еще раз степень магистра, возможно, буду продолжать...
Майк покачал головой.
- Уильям, пусть скажет, - беспокойно задвигалась Мэригей. - Кажется, он что-то знает.
Майк опустошил свой стакан и покрутил его, наблюдая за кусочками льда на дне.
- Верно. Ты знаешь, ведь Луна - это территория ИСООН, все мы там работаем на Силы, военный или штатский - все равно. И ты знаешь, как разносятся слухи.
- Старое армейское развлечение.
- Вот, вот. Ну, так я слышал кое-что... - он махнул рукой - кое-что о вас, о ветеранах и постарался этот слух проверить. Он оказался правдой.
- Рад слышать.
- Погоди радоваться. - Он поставил стакан на место, вытащил сигарету, повертел и спрятал назад. - ИСООН намерен любым способом склонить вас к возвращению в армию. Они контролируют Бюро Трудоустройства, и будь спокоен - ты окажешься или плохо обученным или слишком хорошо обученным для любой работы, какую бы ты ни попробовал найти, кроме армейской службы.
- Ты уверен? - спросила Мэригей. Мы оба знали достаточно много и понимали, что ИСООН вполне может такое устроить.
- Клянусь господом Богом. У меня есть знакомый в лунном отделении Бюро. Он показал мне приказ - все очень вежливо сформулировано. И в скобках - "без исключений".
- Может, когда я закончу колледж...
- Ты не попадешь в колледж. Не пробьешься сквозь лабиринт стандартов и ограничений. Попробуешь нажать - скажут, что ты уже стар... проклятье, я не смог пробиться на доктора, это в моем-то возрасте и...
- Да, я понял, я на два года старше, чем нужно.
- Вот именно. Или всю оставшуюся жизнь проживешь за счет государства, или вернешься в армию.
- Тут и думать нечего, - сказала Мэригей. - В солдаты мы не пойдем.
Я согласился:
- Если пять или шесть миллиардов человек могут прилично существовать и без профессии, то смогу и я.
- Они привыкли к этому с детства - к такому положению вещей, - сказал Майк. - И это, скорее всего, не совсем то, что ты представляешь себе. Еды они получают едва достаточно, чтобы сбалансировать затраты энергии. Мясо раз в неделю. Даже по первому классу обеспечения.
- Ничего особенно нового, - сказал я, - особенно, по части еды - в армии нас так и кормили.
- Что до остального, то как ты сказал, мы с детства к этому не привыкли. Мы не станем целый день сидеть и смотреть телевизор.
- Я хочу рисовать, - сказала Мэригей. - Я всегда хотела серьезно заняться рисованием и живописью.
- А я буду продолжать изучать физику, просто так, для себя. И займусь музыкой и буду писать... - я обернулся к Мэригей, - или еще чем-нибудь займусь, как нам рассказал сержант Шири на Старгейте.
- Присоединишься к Новому Возрождению, - сказал Майк безжизненным тоном и раскурил трубку. Это был настоящий табак, и по комнате распространился замечательный запах.
Он, видимо, заметил, как я смотрю на него голодными глазами.
- Ну что из меня за хозяин! - Он извлек несколько листов бумаги из кисета и ловко свернул сигаретку. - Держи. Мэригей, ты будешь?
- Нет, спасибо, Майк. Если с табаком действительно трудно, то я лучше буду снова привыкать.
Майк кивнул, попыхивая погасшей было трубкой.
- Да, ничего хорошего. Лучше тренировать психику, научиться расслабляться и без табака.
Я закурил свою тонкую сигаретку.
- Хороша.
- На Земле ты ничего лучшего не достанешь. И марихуана у нас тоже лучше - от нее голова так не мутнеет.
Вошла мама и присела к нам.
