Я не стал будить ее, просто смотрел на нее довольно долго и старался разобраться в том, что чувствовал. Старался избавить свое восприятие от воздействия транквилизатора. Я смотрел на культю руки Мэригей, но ничего не чувствовал - ни сочувствия, ни отвращения, ничего. Я попытался заставить себя почувствовать хоть что-нибудь - безрезультатно. Как будто рука у нее всегда такая и была. Отчего так получалось? Воздействие наркотиков? Гипнокондиционирование? Или любовь? Сейчас я ничего не мог сказать.
Глаза Мэригей вдруг открылись, и я понял, что она уже давно проснулась и давала мне возможность прийти в себя.
- Привет, поломанная ты кукла, - сказала Мэригей.
- Как... как ты себя чувствуешь? - Какой умный вопрос!
Она приложила палец к губам и шевельнула ими, словно целовала знакомый жест.
- Ничего не соображаю. Хорошо, что мы уже больше не воюем. - Она улыбнулась. - Они тебе уже сказали? Мы направляемся на Небеса.
- Нет, но я так и думал... или Земля или Небеса.
- Лучше на Небеса, - (хм, еще бы!) - Скорей бы уж мы добрались.
- А долго еще? - спросил я. - Долго нам еще лежать?
Она перевернулась и посмотрела на потолок.
- Кто его знает? Ты ни с кем не говорил?
- Я только что проснулся.
- Они нам раньше не потрудились сообщить - дан новый приказ. Крейсер получил назначение из четырех заданий. Нам придется выполнять все четыре по очереди. И только если потери сделают выполнение задания невозможным, будет признано практичным вернуться.
- В каком же это размере?
- Мне самой интересно. Мы уже наверняка потеряли добрую часть состава. Но тем не менее, направляемся к Альфе-7. Мусорный рейд.
Это был новый разговорный термин, означающий акцию с целью захвата техники тельциан и живого пленного, если будет возможно.
В дверь стукнули, и в камеру вплыл доктор Фостер. Он всплеснул руками:
- Как, вы все еще в отдельных кроватях? Мэригей, я думал, ты уже полностью поправилась. - Док отличался поразительной терпимостью к страдающим гетеросексуальностью.
Он осмотрел культю Мэригей, потом мою. Он вставил нам в рот по термометру, и теперь мы уже не могли разговаривать. Когда он заговорил, голос у него был серьезный.
- Я не намерен приукрашивать действительность. Вас и так уже пропитали "веселой микстурой" по завязку, и по-настоящему значения своей потери вы сейчас не сознаете, пока я не выгоню "микстуру" у вас из организма. Но пока я этого делать не буду - до прибытия на Небеса. У нас еще двадцать один пациент с ампутацией, и нам не справиться с вами, если вас накроет психоз.
Поэтому радуйтесь миру в душе, пока есть возможность. А вы - в особенности, если хотите потом оставаться вместе. Протезы, что вы получите на Небесах - очень хорошие протезы, но только всякий раз, когда ты случайно взглянешь на его механическую ногу, а ты - на ее механическую руку, вы оба подумаете, что второму повезло больше, и вам не избавиться от памяти, боли и чувства потери... Через неделю, может статься, вы уже друг другу не скажете и хорошего слова. Может, так до конца жизни и промучаетесь, грызя друг друга.
Или вам удастся пройти сквозь это. И вы будете поддерживать друг друга. Только не лгите сами себе, если ничего не выйдет.
Он проверил показания термометров, сделал пометку в блокноте.
- Имейте в виду, доктор знает, что говорит. Даже если он несколько странный по вашим старомодным меркам. Не забывайте.
Он вытащил термометр у меня изо рта и легонько шлепнул по плечу. То же самое - и с Мэригей. Полная непредвзятость. Выходя, он обернулся:
- Погружение в коллапсар через шесть часов. Медсестра доставит вам емкость.
И мы были помещены в противоперегрузочные емкости - гораздо более удобные, чем старые оболочки - и ухнули в коллапсар Тет-З, уже начав бешеный антиракетный маневр на ускорении в пятьдесят "ж" - это дает нам шанс против вражеского крейсера, когда мы вынырнем через секунду из недр Альфа-7.
Как того и следовало ожидать, кампанию Альфа-7 мы проиграли. И нам пришлось отправиться восвояси, потеряв в двух кампаниях пятьдесят четыре человека убитыми, имея на борту тридцать девять калек и только двенадцать человек еще способных воевать. К чему они не особенно стремились.
До Небес мы добрались за три прыжка. Корабли не шли туда прямым путем, даже если задержка могла стоить жизни раненым. Небеса, как и Земля, тщательно оберегались, нельзя было позволить противнику узнать их координаты.
Небеса оказались красивой, земного (но неиспорченного цивилизацией) типа планетой. Таким миром могла бы стать Земля, если бы люди относились к ней с любовью, вместо варварства, жажды брать и брать. Девственные леса, золотые пляжи, пустыни, где не ступала нога человека. Несколько десятков городов или полностью растворились в природе (имелся даже целиком подземный город), или представляли собой кричащие доказательства человеческой изобретательности: Океан, построенный на коралловом рифе, на глубину шесть фатомов, и накрытый прозрачным куполом, Борей, угнездившийся на горной вершине за полярным кругом, и сказочное Облако, громадный город-курорт, перелетавший с континента на континент с попутными ветрами.
