Некоторое время я позволил Диане вводить мне транквилизаторы, но вскоре начали сказываться результаты кумулятивного эффекта, я начал к ним привыкать, и пришлось их бросить. Тогда я попробовал заняться психоанализом с лейтенантом Вилбером. Ничего не вышло. Мы говорили на разных языках — в историческом смысле. Все равно как если бы я начал давать советы средневековому крестьянину, как ему ужиться наилучшим образом с местным священником и феодалом.
Хуже всего, я был уверен, что вполне смог бы справиться с напряжением командной должности, вынес бы заключение в этой пещере с людьми, которые временами казались мне такими же чужими, как враги-тельциане, если бы со мной была Мэригей. И чем дальше, тем сильнее становилось это чувство.
Психиатр сказал, что я романтизирую свое положение. Он знал, что такое любовь, сам был влюблен. Сексуальная полярность влюбленных не имеет значения. Но любовь — это хрупкий кристалл, это нежный цветок, это нестабильная реакция, с периодом полураспада в восемь месяцев. Чушь, сказал я ему. У вас на глазах шоры. Тридцать веков довоенной истории человечества учат нас, что лишь любовь сильнее смерти, и он бы это знал, если бы родился не в колбе. Тут он с кислой миной заявил, что я просто жертва сексуальной неудовлетворенности и романтических иллюзий.
Но мы не так уж плохо проводили время, хотя и спорили. Но вылечить меня он так и не вылечил.
Единственным моим новым другом стал кот, наделенный обычным для котов свойством избегать людей, которые кошек любят, и попадаться тем, кто их не переносит.
Теперь он часто сидел у меня на коленях. Насколько мне было известно, в нашей округе он был единственным вторым гетеросексуальным млекопитающим, кроме меня. Ему была сделана специальная операция, конечно, но в принципе это дела не меняло.
Это произошло как раз на 400-й день нашей вахты. Я сидел за своим столом и делал вид, что проверяю новый список нарядов, составленный Холлибоу. Кот сидел у меня на коленях и громко мурлыкал, хотя никто его не гладил. Чарли развалился в кресле и что-то читал с экрана терминала.
Загудел фон — это была капитан Антопол.
— Они прибыли.
— Что?
— Я говорю, они прибыли. Тельцианский корабль только что вышел из поля коллапсара. Ноль восемь световой. Торможение — тридцать g.
Я смахнул кота на пол.
— Когда... когда сможете начать погоню?
— Как только дадите мне отбой.
Я выключил фон и направился к старто-компьютеру, точно такому, что был установлен на «Масарике II». Они были связаны прямым каналом. Пока я набирал данные, Чарли возился с демонстратором.
Демонстратор представлял собой голографический экран в полметра толщиной по метру в длину и высоту. Он был запрограммирован показывать положение Сад-138, нашей планеты и еще нескольких мелких небесных тел этой системы. Зеленая и красная точки отмечали позиции нашего крейсера и корабли тельциан.
По данным компьютера, тельцианам понадобится не менее одиннадцати дней, чтобы затормозиться и добраться до нашей планеты. Но чтобы не дать захватить себя, словно мух на потолке, они постоянно меняли ускорение и направление полета. Поэтому, основываясь на сотнях подобных случаев из истории войны, компьютер составил таблицу вероятности контакта.
Средний показатель 28,9554 500000
Если только, конечно, Антопол и ее команда веселых пиратов не накроют их крейсер раньше срока. Вероятность этого — пятьдесят на пятьдесят.
Но нам в любом случае оставалось одно — сидеть и ждать. Если Антопол повезет, то воевать нам не придется. Нас сменит новый гарнизон, а наш отправят к следующему коллапсару.
— Еще не начали.— Чарли перевел демонстратор на минимальную масштабную шкалу. Планета выглядела как белый шар величиной с дыню. Зеленая точка крейсера горела от нее на расстоянии в восемь таких дынь.
Пока мы смотрели, от точки корабля отделилась еще одна зеленая точка и поплыла в сторону. Ее сопровождала туманная цифра 2. В соответствии с «условными обозначениями», спроецированными в нижний левый угол демонстратора, двойка обозначала «ракету преследования». Остальные цифры относились к самому «Масарику», к штурмовику
планетарной защиты и четырнадцати ракетам планетарной защиты. На экране они пока обозначались одной точкой.
Кот терся о мою ногу, и я взял его на руки.
— Скажи Холлибоу, пусть собирает группу. Новости может сообщить им сразу.
Новости никого не обрадовали. Мы уже перестали ожидать тельциан и пришли к уверенности, что командование совершило ошибку и они никогда не появятся.
Я велел начать серьезную подготовку — никто не брался за оружие последние два года. Я активировал пальцевые лазеры и раздал гранатометы и ракетные пускатели. Внутри периметра мы упражняться не могли, поэтому часть автоматических лазеров была выключена, и взвод за взводом, по очереди, уходил за полкилометра от периметра, чтобы пострелять. Их сопровождал Чарли... Раек постоянно дежурила у экранов дальнего обнаружения. В случае опасности она должна была подать сигнал, чтобы взвод успел укрыться за периметром прежде, чем заработают лазерные установки.
