Конечно, кроме воспоминаний об Уильяме тут было еще кое-что. Например, я никак не могла зрительно представить себе Райзу и Шарну занимающимися сексом. Разумеется, мне приходилось видеть женскую любовь и на сцене, и по трехмерному «ящику», но я никогда не могла поставить себя на место этих женщин. Вот с мужиком могу, особенно с таким, как, например, Сид — Исидор Жульпа. Он такой тихий, вечно погруженный в себя, смуглый и прелестный. Однако он слишком уравновешен, чтобы впасть в сексуальное извращение, трахаясь со мной.
Я все еще не могла разобраться в происходящем — путалась между виртуальным миром, реальным и искусственно наведенными воспоминаниями.
Я твердо знала, что никогда не убивала кого-либо ножом или дубинкой, но мое собственное тело таило в себе воспоминания об этом, причем воспоминания более реальные, нежели просто картинка, воспроизведенная мозгом. Я все еще ощущала прикосновение к своим несуществующим пенису и мошонке, свою безгрудость, поскольку в большинстве боевых заготовок КМЖС были задействованы главным образом мужчины. Конечно, подобные ощущения должны казаться куда более странными и чужеродными, нежели те, которые возникают, когда ты ложишься в постель с другой женщиной. Когда я в течение целых двух суток дожидалась выписки Уильяма из госпиталя после его заключительных лечебных процедур и занималась бесконечным чтением чуть ли не все эти дни и ночи напролет, у меня возникла мысль: не прибегнуть ли мне к специальной наркоте, симулирующей лесбийские отношения и предназначенной именно для одиноких женщин?
Исходя по меньшей мере из двух соображений, я этого не сделала, а теперь уже поздно. Все наркотики, которые существуют на «Афине», принадлежат КМЖС. А сейчас они мне вот как пригодились бы. Мне трудно обойтись только словесной формулой «Я то-то и то-то потому, что мои сотоварищи выращены в другой системе ценностей», понимая при этом, что снисходительно поглядываю на них с высоты пьедестала собственной якобы нормальности.
Норма. А я ведь буду заперта в космической жестянке со ста тридцатью мужчинами и женщинами, для которых моя личная интимная жизнь является столь же экзотичной, как каннибализм. Столь экзотичной, что у них для этого нет даже названия. Впрочем, я уверена: что-что, а название-то они подберут очень скоро.
Вспомогательный персонал: 1-й л-т Отто (навиг.); 2-е л-ты: Венилл и Ван Дайкен (мед.), Дьюрак (психол.), Блейбки (рем.), Лаки (поряд.), Обспович (связь), Мади-сон (комп.); 1-е серж.: Мастенброк (мед.), Андерсон (мед.), Сжоки (мед.), Фрейзер (мед.), Хенне (психол.), Нил сон (рем.), Эндер (поряд.); шт. серж-ты: Краузе (мед.), Штейн-селлер (мед.), Хогсхед (мед.), Отто (мед.), Янг (рем.), Джингай (кухня), Мейер (комп.); серж-ты: Гоулд (мед.), Бондер (рем.), Краус (поряд.), Уайт (уборка); кап-лы: Фридрих (мед.), Хайслет (мед.), Полл (секс.), Норелиус (секс.), Гайендж (поряд.); ряд-е: Куртис (рем.), Сенифф (кухня), Харуф (поряд.).
Кают-компания относилась к типу так называемых пластичных помещений, то есть могла по соответствующему распоряжению принимать другие функциональные формы. Кто-то из экипажа «Афины» вручил мне выносной миниатюрный пульт управления — для выполнения первого поручения в качестве начальника административного отдела.
Когда взводные челноки выстроились снаружи станции для посадки, я нажала на пульте кнопку с надписью «Аудитория», и уютная деревянная обшивка стен превратилась в скромную краску цвета слоновой кости, мебель погрузилась в пол, а на ее месте появилось три ряда стульев, укрепленных на полого поднимающихся пандусах. Пульт задал вопрос: сколько кресел следует поставить на сцене. Я сказала, что шесть, потом пересчитала и поправилась — семь. Ведь с учетом торжественности мероприятия коммодор Сидоренко тоже будет присутствовать.
Наблюдая, как наше подразделение спецназа заполняет ряды стульев в аудитории, я одновременно попыталась отсортировать ветеранов от «ангелочков». Последних оказалось очень мало — всего четырнадцать из ста тридцати родились на Небесах. Объяснение было очевидно, но весьма тревожно.
Майор Гарсия подождала, пока заполнятся все местам потом помолчала еще пару минут, пристально вглядываясь в лица сидящих и, вероятно, проделывая ту же отборочную работу, которой только что занималась я сама. Затем она встала и представила аудитории коммодора и остальных офицеров, кончая мной. После чего тут же приступила к делу.
— Я уверена, что вы уже успели нахвататься всяческих слухов. Так вот, один из них, безусловно, справедлив.— Тут она вытащила из кармана мундира карточку и поставила ее на пюпитр.— Сто шестнадцать из вас уже участвовали в боях. Все они были ранены и все побывали на Небесах. Для лечения и отдыха, разумеется.
