Эван покачал головой: «Ничего». Он сделал глубокий вдох и снова взглянул в сторону трейлера. Высокая светловолосая девушка исчезла.
В шатре за стальной сеткой тяжело дышал от жары белый тигр. Перед ним толкались маленькие дети, над ними щелкали камеры и смартфоны. Зверь оставался царственно безразличным к всеобщему вниманию.
– Это прекрасно, – сказал приглушенный голос над ухом Эвана.
Он не обернулся. Он и без того понял, что это произнесла девушка с длинными белыми волосами и блестящими от арбузного сока губами. В шатре было полно зрителей, ее голая рука касалась его локтя.
– И печально, – отозвался Эван.
– Нет, – не согласилась Грейс. – Он мог бы в две секунды прорваться через эту сетку и разодрать ребенка в клочья. Это его выбор – быть здесь. Вот что прекрасно.
Эван посмотрел на нее. Вблизи ее глаза поражали еще больше. Грейс заглянула ему в лицо, и у него чуть не подкосились колени. В это мгновение он понял, что за сущность скрывается в ее теле.
– Нам надо поговорить, – шепнула она.
С наступлением сумерек на чертовом колесе зажглись огни, музыка заиграла громче, аллея аттракционов заполнилась людьми. Многие были в шортах из обрезанных джинсов и шлепанцах и распространяли кокосовый запах солнцезащитного крема. Важно расхаживали пузатые мужчины в бейсболках «Джон Дир», их толстые бумажники, прикрепленные к поясной петле, оттопыривали задний карман. Эван передал Вэл матери и пошел к чертову колесу – ждать светловолосую незнакомку. Она появилась из толпы, с мягкой игрушкой в руках. Это был белый бенгальский тигр, его пластмассовые ярко-голубые глаза были чуть темнее, чем у девушки.
– Меня зовут Эван.
– А я Грейс.
Они смотрели, как огромное колесо медленно вращается на фоне фиолетового неба.
– Как ты думаешь, мы будем по этому скучать, когда все исчезнет? – спросил он.
– Я – нет. – Она поморщила нос. – От них жутко пахнет. Я так и не смогла привыкнуть.
– Ты первая, кого я встретил, с тех пор как…
Она кивнула:
– Да, я тоже. Считаешь, это случайность?
– Нет.
– Я не собиралась сегодня сюда приходить. Но утром, когда проснулась, услышала тихий-тихий голосок. Он сказал: «Иди». А ты слышал такой голос?
Он кивнул:
– Да.
– Это хорошо. Три года думала: не сумасшедшая ли я?
По тону Грейс было ясно, что она почувствовала облегчение.
– Ты не сумасшедшая.
– А тебе так не казалось?
– Больше не кажется.
Грейс игриво улыбнулась:
– Не желаешь прогуляться?
Они побродили по пустым выставочным площадкам и сели на скамью на открытой трибуне. Появились первые звезды. Стояла теплая и влажная ночь. На Грейс были шорты и белая блузка без рукавов, с кружевным воротничком. Сидя рядом с ней, Эван чувствовал запах лакрицы.
– Вон оно, – сказал он и кивнул в сторону пустого загона с усыпанным опилками полом и кучками навоза.
– Что?
– Будущее.
Грейс рассмеялась, как будто он удачно пошутил.
– Этот мир кончается. Один мир кончается, другой начинается. Так всегда было, – произнесла она.
– Тебе никогда не бывает страшно, когда ты думаешь о том, что будет? Вообще никогда?
– Никогда.
Грейс обняла сидящего у нее на коленях белого тигра. Казалось, ее глаза отражают цвет того, на что она смотрит. В тот момент она запрокинула голову к ночному небу – и ее глаза были непроглядно-черными.
Несколько минут они говорили на родном языке, но это было непросто, и они быстро перестали. Слишком много труднопроизносимых слов. Эван заметил, что Грейс после этого стала гораздо мягче, и понял, что пугало ее не будущее, а прошлое. Она боялась, что сущность в ее теле – вымысел, плод больного воображения. Встреча с Эваном подтвердила факт ее существования.
– Ты не одна, – сказал ей Эван.
Он опустил голову и понял, что сжимает ее пальцы. Одну руку она отдала ему, а второй обнимала тигра.
– Это было самым трудным, – согласилась она. – Порой возникало чувство, будто ты одна-единственная во всей Вселенной. Что все заключено вот тут, – она прикоснулась к своей груди, – и больше нигде этого нет.
Год спустя он прочитает что-то очень похожее на эти слова в дневнике другой шестнадцатилетней девушки, той, которую он нашел и потерял, потом снова нашел и снова потерял.
«Иногда мне кажется, что я последний человек на Земле».
Над головой – ходовая часть машины. Щека прижата к холодному асфальту. В руке – винтовка, от которой никакого толку. Он попал в ловушку.
У Грейс было несколько вариантов. У него – два.
Нет. Если еще оставалась надежда выполнить данное обещание, то у него был только один выход.
Выбор Кэсси.
Она тоже дала обещание. Невыполнимое, граничащее с самоубийством обещание. Она дала его тому, кто все еще был важен для нее, тому, кто был для нее дороже жизни. В тот день она встала под прицелом невидимого охотника. Она поступила так потому, что ее смерть ничего не значила по сравнению с нарушением слова. Если еще оставалась надежда, она была в этих отчаянных клятвах любящих сердец.
Эван прополз под передним бампером на открытое пространство, а потом поднялся во весь рост, как Кэсси Салливан.
