Он умудряется встать аккурат между своим старшим братом и федеральным судьёй, перекрывая им обзор друг на друга. Рома принимает приветственный жест, пожимая соседу руку и кивает в ответ на заданный вопрос, представляясь по полному имени и отчеству. Вот только разрядить обстановку это не помогает нисколько. Рупасов-младший отступает немного назад и ненавязчиво тянет брата за рукав пиджака в сторону, но попытка больше похожа на то, что понадеяться гору с места сдвинуть.
Артём продолжает сверлить меня неумолимо жестоким взглядом, в котором смешан и немой укор, и обвинение, и целая вереница незаданных вопросов…
М-да… Раньше надо было рассказать ему о приезде Ромы!
— Нина Анатольевна, я пойду пока, за вином схожу, — словно и не замечает происходящего Агеев, обращаясь к моей матери.
Она натянуто улыбается и кивает. И, как только мужчина скрывается за пределами ограды, посылает мне хмурый взгляд.
— Дочь… — кратко, но очень многозначительно проговаривает она.
И мне бы ответить, объясниться, но горло будто сдавлено в тисках, а произнести хоть что-нибудь связное не удаётся. В довершение к абсурдности ситуации, Рупасов-старший резко разворачивается в сторону дома, потащив меня за собой.
Предупредить заблаговременно, чтобы я не споткнулась от неожиданности, конечно же, он и не думает. Не падаю окончательно только благодаря тому, что мужчина резко дёргает за руку и тут же обхватывает за талию, придвигая к себе вплотную.
— Артём! — в голос возмущаются одновременно и моя мама, и его.
Вот только он будто и не слышит их, продолжая свой путь к коттеджу. Его шаги быстрые и размашистые, а исходящая от мужчины злость заставляет содрогаться при одной мысли о том, что меня ждёт в ближайшем будущем.
Едва поспеваю следом за ним, частично уже позабыв о матери и том, что мой муж должен вернуться совсем скоро. Единственно, занимающее теперь все мои мысли — не упасть, пока Рупасов бесцеремонно тащит на второй этаж в направлении отведённой ему с рождения комнаты.
— Надеюсь, ты будешь убедительна, потому что иначе я тебе шею сверну, — сквозь зубы зло выплёвывает Артём. — Как давно твой муж в городе?!
Дверь его бывшей спальни с шумом захлопывается, отделяя нас ото всех. К ней и припечатывает меня мужчина, тут же сжимая рукой за горло, видимо, как весомое доказательство сказанному им только что.
— Не… — выдавливаю едва слышно, — знаю.
Кислорода в лёгких катастрофически не хватает. И пусть я не соврала, ведь обтекаемая формулировка, которой отделался от меня Агеев не предполагает чего-то другого…Оказывается, не это главное.
Механизм затвора замка срабатывает слишком громко, отдаваясь внутри гулким эхо безысходности и предрешённости.
— Не. Мать. Твою. Убедительно, — всё в таком же тоне отзывается Артём.
Синева его взгляда почти почернела. Понятия не имею как такое вообще возможно, но это пугает до глубины души. Пронзающая насквозь паника охватывает разум, в то время, как я начинаю задыхаться. Сознание тихонько тускнеет, а тело начинает неметь. Прикрываю глаза, уже и не надеясь сделать новый вдох, но именно в этот момент безжалостная хватка отпускает мою шею, позволяя оставаться в реальности.
— Не ври мне!!! — дополняет в гневе Рупасов.
Отреагировать не успеваю. Тяжёлые ладони ложатся мне на бёдра, после чего Артём буквально швыряет меня на кровать, стоящую неподалёку. Только и могу, что вскрикнуть от неожиданности, приземлившись посредине полутораспального ложа из резного светлого дерева.
— Как давно твой муж в городе? — повторяет он свою недавний вопрос.
Рефлекторно подтягиваю к груди колени и отодвигаюсь назад, потому что мужчина медленными плавными шагами приближается ко мне, а на его лице расплывается непомерно ласковая и в то же время предвкушающая улыбка. Очень напоминает выражение, с которым конченный маньяк-садист наносит своей жертве последний удар, когда загоняет её в самый тёмный угол, где никто не поможет. И ощущения того, что я в ловушке, из которой вряд ли выберусь невредимой, только увеличивается и крепнет. Артём порывистым движением скидывает с себя пиджак, позволяя тому упасть на пол, а после принимается за расстёгивание пряжки ремня на своих брюках. В то же время взгляд от меня Рупасов так и не отводит.
— Ч-что ты делаешь? — шепчу в тихом ужасе.
Отчего-то кажется, что меня сейчас отшлёпают как нашкодившую девчонку.
— Собираюсь трахнуть тебя так, чтоб твои крики слышала вся округа, в том числе и твой благоверный, — ядовито ухмыляется в ответ мужчина, добавляя через короткую паузу. — Ты оглохла? Я тебе вопрос задал. Отвечай!
Уж лучше бы он меня и правда ремнём выпорол…
— Я тебе уже сказала, что не знаю, — продолжаю пятиться назад, пока не упираюсь спиной в изголовье кровати. — Я целый день с тобой провела! А когда вернулась, Рома уже дома был… — оправдываюсь почти скороговоркой. — Да тебя не было меньше часа, я и сама толком не успела с ним поговорить! И я собиралась тебе сказать, правда! Просто не успела!
