Финн выводил круги пальцами на моей спине, и мне еще сильнее захотелось спать. Сил сопротивляться усталости почти не осталось.
– Бонни Рэй?
– Мм?
– Ты не будешь танцевать в Вегасе полуголой, милая.
– Буду, Гекльберри, мой прекрасный муж. Но зритель, так уж и быть, будет только один. Ты. Договорились?
– Договорились, – пробормотал он.
Я уткнулась головой в его грудь и заснула, думая о том, как раньше засыпала без него. И мне приснились зеркала и ангелы.
∞Карнавал приезжая каждый год. Он путешествовал по всем Аппалачам, останавливаясь в городках вроде Грассли, предлагая дешевые развлечения и сладкую вату, чтобы разбавить летнюю скуку. Мы ждали карнавала не меньше, чем Тождества. Смотрители аттракционов, так называемые карнавальщики, выглядели как обычные хиллбилли, беззубые и немытые, но нам было все равно. Главное, они привозили к нам карнавал. Меня вечно укачивало, но Минни любила карусели, и ради нее я терпела разнообразные вертушки и качели. Она же побаивалась зеркал, но не жаловалась, когда я тащила ее за собой в комнату смеха.
Меня зачаровывали все эти зеркала, менявшие мое отражение под каждым новым углом, превращавшие меня то в великана, то в карлика, то в тощую, то в толстую. Когда я долго рассматривала свое лицо и тело, искаженные тысячей способов, у меня начинала кружиться голова, но это было так смешно, что мы с сестрой едва не выли от смеха.
Когда у Минни выпали волосы, а я сбрила свои в знак поддержки, стоял август, нам было по пятнадцать лет, и как раз в это время карнавал приехал в город. Минни и без каруселей постоянно мучила тошнота, поэтому мы, к моему огромному облегчению, не пошли кататься, но ей захотелось сходить хотя бы в комнату смеха. Мы купили карамельное яблоко, мешок сладкой ваты, к которой даже не притронулись, и пару ярких бандан, которые повязали на свои лысые головы, «чтобы не испугать карнавальщиков», как мы говорили. Почему-то нам казалось, что это очень смешно. В таком виде ми отправились в ветхий домик с зеркалами. Половицы заскрипели у нас под ногами, и впервые в жизни мне стало не по себе от искаженных лиц, уставившихся на нас с Минни из зеркал. Казалось, нас окружают воплощения всего самого худшего, что есть в нас, – наши страхи, недостатки, уродства.
– Меня угнетает это место, – тихо сказала Минни.
– И меня, – согласилась я.
