Уильям фыркнул во сне и пропихнул вторую вонючую ногу между сидений.
– Он немного чокнутый, тебе не кажется? – произнес Финн, переключая внимание на более насущную проблему.
Бонни пожала плечами:
– Не знаю. А что он такого сказал, чтобы называть его чокнутым? Мы легко навешиваем ярлыки типа «чокнутый» и «неадекватный» на каждого, кто просто… другой. На самом деле таким образом мы пытаемся их заткнуть, посадить на цепь. Это же так страшно – чокнутый! Все будут бояться человека, если назвать его «психически нездоровым». – Бонни подняла руки, изобразив пальцами кавычки. – Достаточно прилепить ярлык, и все, никто не станет разбираться, правда это или нет. Одно неосторожно брошенное слово, и человек лишается половины прав и свобод: его повсюду сопровождают пометки на водительском удостоверении, вкладыши в личное дело, закрытые двери, подозрительные взгляды и заготовленные лекарства. А по-моему, Уильям имеет полное право проповедовать. Он никому не делает зла.
Похоже, слова Финна задели ее за живое. Возражения Бонни прозвучали слишком яростно и уж очень напоминали заранее заготовленную речь, словно она уже много раз прокручивала этот спор в голове. Это невольно наталкивало на мысли о ее отношениях с бабулей и длинном пути к славе, который меньше недели назад привел ее на мост. Бонни не страдала психическими заболеваниями. Медведь был прав: горе надломило ее дух. Не сломило полностью, нет, – в одном ее мизинце было больше жизненной силы, чем у Финна во всем его немаленьком теле. Но ущерб оказался серьезным.
И похоже, теперь кое-кому придется платить по счетам.
Уильям расстался с нами в Джоплине, напоследок дав пылкое напутствие заботиться друг о друге и всюду искать посланников Господа.
– «Так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне», – вдохновенно процитировал он, поблагодарив нас за то, что мы «накормили и одели» его… Ну, или, по крайней мере, обули. Финн отдал ему свои старые ботинки. Повезло, что он забрал обувь из «Блейзера», перед тем как я сбежала от него в Сент-Луис и в итоге лишилась машины вместе со всем, что в ней было.
Перед тем как уйти, Уильям вручил мне табличку, благодаря которой я обратила на него внимание и предложила подвезти до Джоплина.
– Держите, мисс Бонни. Оставьте себе.
«Я верю в Бонни и Клайда».
На обратной стороне он написал новую строчку: «Я верю, что Бонни стремится к Бесконечности».
– А Бесконечность к Бонни? – рассмеялась я.
– Да, и это тоже. – Он улыбнулся, помахал нам и ушел, закинув рюкзак на плечи, поглядывая на свои новые старые ботинки, как ребенок, который никак не может наглядеться на купленные ему модные кроссовки. А мне вдруг показалось, что я упустила что-то важное.
