– Рада это слышать, но вы все равно можете испытывать побочные эффекты кислородного голодания. Возможно, вы заметите проблемы когнитивного восприятия, для преодоления которых вам потребуется реабилитация. Я также настоятельно советую после выписки обратиться к психотерапевту. Физические последствия перенесенного вами сами по себе весьма серьезные, но у вас, вполне возможно, будут также осложнения эмоционального и психологического характера. Не нужно пытаться бороться со всем этим в одиночку.
– Если рядом со мной будет Карли, все будет замечательно.
– Понимаю, и все-таки я советую вам подумать о профессиональном психотерапевтическом лечении.
Я ничего не сказал. Доктор Брайер была озадачена моим поведением. Она снова пощупала мне пульс, хотя только что уже делала это, и прикосновение ее пальцев оказалось теплым. Ее длинные ногти слегка вжались мне в кожу. Затем она склонилась надо мной и послушала с помощью стетоскопа мои легкие, попросив меня сделать глубокие вдохи и выдохи. Когда Ева Брайер оказалась близко ко мне, я уловил слабый аромат духов, вернувший меня в те объятия, в которые она заключила меня у Букингемского фонтана.
– Легкие у вас чистые, – сказала она. – Это просто замечательно.
– Хорошо.
– У вас ничего не болит? Я могу дать вам что-ни-будь.
– Мне ничего не нужно.
Доктор Брайер встала и вынула стетоскоп из ушей. Прищурившись, она посмотрела на меня:
– Знаете, мистер Моран, у пациентов, введенных в искусственную кому, нередко бывают крайне тревожные видения.
– Неужели?
– Да. Широко распространены красочные кошмары. Некоторые пациенты описывают их как галлюцинации или фантасмагории. Они испытывают страх, манию преследования. В их видения проникают фрагменты реального мира, хотя и в искаженном виде. Эти ощущения очень правдоподобные, и они остаются какое-то время и после того, как человек приходит в сознание. Вы не сталкивались ни с чем подобным?
– Я по-прежнему пытаюсь осмыслить то, через что прошел, – неопределенно ответил я.
– Конечно. Что ж, отдыхайте, не буду вам мешать.
Она снова одарила меня странной интимной улыбкой, и я подумал: «Ты ведь знаешь, да?»
Когда Ева подошла к двери, я ее окликнул:
– Доктор Брайер!
– Да?
– Произнесите слово.
Она вернулась к койке:
– Что?
– Произнесите это слово.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Врач и больной. Иллюзионист и дурак. Кукловод и марионетка. Я ждал, что правда выскользнет. Думал, что Ева Брайер погрозит мне пальцем, напоминая о необходимости молчать, после чего предложит прочитать по губам.
Она беззвучно произнесет это слово и подмигнет.
Но нет. Она сыграла свою роль до конца.
– Извините, мистер Моран, я не понимаю, о чем вы говорите.
– Неважно, – ответил я. – Спасибо за все. Огромное.
– Пожалуйста.
– Вы изменили мою жизнь, и я буду всегда вам признателен… Ева.
– Я рада знакомству с вами, Дилан.
После чего она ушла.
А я? Я наконец вернулся домой.
– У Элли все в порядке? – насмешливо поинтересовался я у жены. – Прошло уже как минимум двадцать минут с тех пор, как ты о ней справлялась.
Залившись краской смущения, Карли сунула телефон в сумочку. Она уже четырежды звонила своим родителям, убеждаясь в том, что с нашей дочерью все в порядке. Разумеется, с Элли все было в порядке. Но после рождения дочери мы с Карли впервые куда-то вышли вдвоем, и я понимал ее беспокойство.
– О да, все замечательно. Как ты и говорил. Ты не поверишь, отец говорит, что мать ходит на корточках и крякает, изображая утку.
– Сюзанна? Пожалуйста, попроси его снять это на видео.
– Он уже снял. И сейчас перешлет мне. Знаешь, я начинаю думать, что бабушка и дедушка помогают мне пережить уход из недвижимости.
Я улыбнулся, внезапно почувствовав, что уже видел все это.
– Ты не жалеешь об этом?
– Нисколько. А ты?
– О своей гостинице? Ничуточки. Я предпочитаю мир некоммерческих организаций. Ну, за исключением тех дней, когда вижу ведомость по зарплате.
– Мы справляемся, – сказала Карли.
Она взяла меня за руку. Мы стояли на берегу озера. Ясный июльский день близился к вечеру, голубое небо начинало темнеть. Первые звезды соперничали с огнями города. Набережная была полна народу. Мимо проходили пары под ручку, визжали дети, по дорожкам бегали спортсмены. За спиной слышался рев рок-музыки с открытой веранды в Гранд-Парке. Воздух наполняли запахи польской, мексиканской, греческой и сотни других национальных кухонь. В самом разгаре был фестиваль «Гастрономический Чикаго», и тысячи людей собрались в субботний вечер в центре города. Мы пришли сюда, чтобы присоединиться к веселью.
И отметить годовщину.
– Два года назад, – сказала Карли, почувствовав, что мы оба подумали об одном и том же. – Два года назад мы едва не утонули в реке.
Несмотря на теплый воздух, она поежилась при воспоминании о минутах, проведенных под водой. Я взял ее за подбородок и поцеловал в мягкие губы.
– Но мы остались в живых.
– Да.
– Хочешь знать правду? Я не изменил бы это, даже если бы мог. После той ночи все стало лучше.
– Знаю.
– Только посмотрите на меня, – с улыбкой добавил я. – Я женат на известной поэтессе.
