В видении далеком
Тебя любовь являет мне иль прячет
Твой лик, иль в снах измучит ненароком
Мне сердце дивный призрак,
Или в полях мелькнет, там где природы
Прозрачным смехом день счастливо начат.
Быть может детство мира
Ты украшала, а теперь меж нами
Витаешь тенью быстрой, что Зефира
И то бесплотней, иль судьба скупая
Хранит тебя, потомкам сберегая?
Живой тебя увидеть
Мне не сулили боги,
Разве тогда, когда тоской объятый
Один по неизведанной дороге
В предел иной придет мой дух. В начале
Моих неясных дней – в людской пустыне
Ища тропу, тебя я провожатой
Избрал. Но на земле ничто сравниться
С тобой не может. Есть лицом – богини,
И голосом, и жестом. Но напрасно
Их совершенство. Ты одна прекрасна.
Если б средь стольких бедствий,
Что веку человеческому роком
Назначены, тебя живой, такою,
Как видит мысль моя, мог встретить кто-то –
Жизнь стала бы ему счастливым сроком.
Как в юности, так и теперь к полету
За доблестью высокой и к забвенью
Слез позвала б твоя любовь. В страданьях
Нам небо не послало утешенья.
И лишь с тобой была б тропа земная
Подобной светлым переходам рая.
В долинах, где заводит
Песнь сеятель усталый,
Где я брожу, мучительно прощаясь
С ошибкой юной, что навек уходит,
И средь холмов, где плачу, возвращаясь
К потерянным желаньям и к погибшей
Надежде дней моих, – ты в мыслях снова
Встаешь, и я дрожу. О, если б мог я
В век темный среди воздуха больного
Сберечь твой образ – всё, что мне осталось,
Когда тебя жизнь выдать отказалась.
Если и ты – из вечных
Идей, которым высший разум не дал
Быть в форму ощутимую одетой
И средь обличий бренных
Нести страданья темной жизни этой,
Если иной планете в высях мира
Дано принять тебя средь всех вселенных,
(Там, где горит звезда нежнее Солнца
И пьешь дыханье лучшего эфира) –
Отсюда, где смертельно лет мельканье,
Прими любви неведомой посланье.