Ужас от того, что Кристина увидела на площади, не шел ни в какое сравнение с ужасом, который она увидела здесь. Кристина не могла сказать почему. Возможно, потому, что здесь он был концентрированее. Единственное, что радовало, это наличие бойцов «Сокола», которые двигались в такт её шагам. Левонова считала расстояние до лифта. Примерно сто два. На пятидесятом словно бы ожили коридоры, поливая бегущий спецназ смертельным свинцом. Из широких проемов на отряд полезли широколицые экипированные в черную разгрузку парни. Каждый из них имел при себе АКМ, а кто-то и ручные пулеметы. Чточто, а экипированы «протестующие» были на редкость. Очевидно, это из тех запасов, что они видели в клинике. Ладно, об этом будем думать потом. Если они, конечно, доживут до этого «потом». Рядом с девушкой раздался стрекот автоматов — это стал отстреливаться «Сокол». Кристина выхватила из-за пазухи пистолет и, прижавшись к ближайшей колонне, тоже сделала пару выстрелов.
Времени на перестрелку не было, хотя Левонова подозревала, что подобная сцена произвела бы впечатление на любого голливудского режиссера. Девушка махнула сержанту, и тот, прицелившись наугад, выстрелил в сторону лифта из подствольного гранатомета. Очереди, с другой стороны, стихли.
— Будут ещё, — уверенно сказал сержант, — они словно саранча.
— Значит, надо сделать так, чтобы нас к этому времени здесь не было, — согласно кивнула девушка, — займите здесь оборону и постарайтесь продержаться до нашего возвращения.
Сержант приподнял одно из тел и насупился.
— Виноват, — сказал он, — но здесь, похоже, ещё и гражданские.
Штильхарт быстро наклонился к телу и стал щупать по карманам. Его рука нащупала бадж.
— Патрисио Фуэнтес, — прочитал он, — Европарламент. Кристина задумчиво закусила губу.
— Это, наверное, один из гостей конференции, — сказала она, — пульс есть?
Флориан приложил руку к шее европейского чиновника.
— Порядок, — сказал он, — правда, слабый. Кристина кивнула.
— Планы меняются, ты должен остаться здесь. Найдите гостей саммита. Возможно, кто-то из них тоже остался жив, потом вызовите конвертоплан. Алин вам поможет!
— А ты? — спросил Флориан.
— Я иду дальше, — коротко сказала Кристина, — другого варианта нет!
— Но там Охотница, — напомнил Флориан, — тебе нужна помощь.
— Ксения справится с ней, — больше для собственной уверенности произнесла Кристина, — а если нет, то справлюсь я. Если мы не можем ничего остановить здесь, надо спасти тех, кого можем.
Штильхарт развел руками.
— И после этого мне будут говорить, что я начитался философских книг, — с обалдением в голосе сказал он, — я всегда знал, что ты сумасшедшая, но потрясающая.
Кристина смущенно улыбнулась.
— Да ладно, что я, только логика и книги. В жизни есть более важные вещи. И мы эти вещи должны беречь, сражаться и умирать за них.
Флориан положил руку ей на плечо.
— Будь осторожна, — сказал он, — не забывай, что всё здесь — большая ловушка.
Кристина усмехнулась.
— Знаешь ведь, — произнесла она, — у меня страховка на ловушки.
Открытые двери лифта обнаружили только зияющий чернотой проем шахты. Вниз смотреть не хотелось. Под ногами была глухая пустота. Падать придется долго. Кристина вскинула крюк-кошку. Выстрелили духовые пробойники. Крюки намертво зацепились за металлическую рампу где-то вверху. Тонкие гибкие тросы, сматываясь на ручные лебедки, унесли девушку вверх, на карниз несколькими этажами выше. Кристина выстрелом из своего пистолета выбила стеклянные двери лифтовой шахты пентхауса. Обломки массивной рамы и осколки стекла не успели упасть на пол, когда она, перекувырнулась и оказалась внутри. Здесь коридор был пуст.
Девушка перевела дыхание. Удивительно, но страх пропал.
— Я иду, — жестко сказала она самой себе.
Страх пропал. Всё просто. Только нужно знать, что правильно.
Ксения преследовала Охотницу. Они мчались по тонкой панорамной крыше гостиницы, рискуя каждую секунду сорваться вниз. Бежать за Охотницей в таком темпе было тяжело, к тому же тело отчаянно ныло — сломано ребро? Но сейчас было не до того. К тому же адреналин в крови приглушал боль. Наконец у Охотницы не осталось выбора. Ксения загнала её к краю крыши.
— Ты расстреляла протестующих, чтобы спровоцировать бунт! — крикнула Ксения. — Но ничего не выйдет!
— Выйдет, — крикнула Ольга, — моя тайна умрет вместе с тобой!
Она прыгнула на Ксению, и противницы покатились по заливаемой дождем крыше. Охотнице удалось прижать руку к шее Аваловой, и она принялась крошить девушке горло.
«Дело дрянь», — промелькнуло в голове Ксении. Нечеловеческим усилием она заехала ногой Охотнице в бок, и та, больше от неожиданности, скатилась вниз. Правда, сильного отдыха Ксения не получила, а получила ошеломляюще быстрый удар в челюсть, от которого пошли искры из глаз. Решив, что в долгу оставаться неприлично, Ксения выставила вперед ногу, и летящая Охотница напоролась на неё и плашмя рухнула на поверхность крыши, инстинктивно выставив перед собой для защиты клинок. Ксения бросилась сверху, хватая Охотницу за запястья и прижимая к крыше, разводя её руки в стороны.
