– Ох, Слава, не зарекайся, вдруг по дороге встретим красавицу – твою будущую жену! А ты с разбитым лицом. Нет, надо быть всегда ко всему готовым, поверь моему скромному опыту. Вот помню, был у меня по малолетству случай…
Но я уже его не слушал, он всегда переходит на байки. Я думаю, что он сам придумывает их на каждый случай и в разговор вставляет, чтоб интересней и веселей работать было. Он не то чтобы всегда говорит без остановки, просто хочет, чтоб всегда был «позитив». Вот и сейчас, наверное, пытается выдумать смешную историю.
Тут я посмотрел на его шею, и в голове пронеслись данные:
Я, что называется, завис. Хорошо, рот не раскрыл и глаза не выкатил, сдержался. Просто застыл. Митрич успел заметить, что я не реагирую на его слова, ткнул меня локтем:
– Эй, братиш, ты чего там замёрз? Ты что, похмелье не снял? Могу дать, у меня есть средство. Как раз на этот случай. Даже два, одно жидкое, какое дать?
– Нет, спасибо, Митрич. Похмелье я снял, а вот на работе не пью!
– Тю, это работа, что ли? Это праздник – катаешься по городу, с людьми интересными можно встретиться, опять же не в «гробу», а на свежем воздухе. И потом мы делаем этот мир чище!
– Ну, я в тебе не сомневался, сплошной позитив, – я ещё раз посмотрел на небо.
Там всё было без изменений, те же мыльные разводы видятся далеко и высоко.
Так, пора прояснять ситуацию:
– Слышь, балабол, ты в небе ничего не видишь?
Митрич посмотрел через лобовое стекло наверх, потом для пущей достоверности высунул голову в боковое окно. Ещё раз поглядел на небо и ответил:
– Небо как небо. Серое, как моя прошлая жизнь! Вот бы было как раньше: небо голубое, облака белые – красота! Помню, мне отец рассказывал…
– Хватит свои байки травить, – перебил я его. – Дед мне про голубое небо ничего не рассказывал, а он-то должен был его ещё застать. Да и в записях его я не нашёл ничего про это. Такое ощущение, что небо всегда было серым, только в книжках и остались красочные истории.
– А вот здесь ты, друг Славик, не прав! – и достаёт из бардачка старый потрёпанный снимок, покрытый плёнкой для сохранности.
На нём стоит молодой парень, где-то на вершине горы, позади него снег, а дальше от горизонта на весь оставшийся фон снимка – синее небо! Я не поверил. Посмотрел на напарника. А он, как кот, объевшийся сметаны, улыбается. Понятно, долго, видать, готовился, чтоб в нужное место разговора эту картинку вставить. Вот же делать человеку нечего. «Всегда ко всему будь готов!» – его любимая присказка. И ведь всегда готовится к следующему дню. Не удивлюсь, если он ещё несколько таких моментов подготовил. И ведь он прав. Стало как-то хорошо от этого снимка, что небо было синее, что есть тёплые воспоминания.
Никто так и не дал вразумительного ответа, почему мы теперь наблюдаем небо серого цвета. Теорий много. Одни говорят, что это из-за экологического фактора, мол, много деревьев уничтожено на планете, оставшиеся уже не справляются с очисткой воздуха, и смог постепенно распространился практически над всеми территориями, не только над городами. Другие говорят, что ионная сфера земли стала насыщена какими-то микрочастицами из космоса, или проще сказать, космической пылью. Но эта теория несостоятельна только потому, что в горах, на высоте, ещё можно увидеть нормальный цвет неба. Об этом я тоже слышал. Теорий много, но постепенно люди привыкли к серому цвету, и эта проблема перестала интересовать человечество.
Я вернул снимок:
– Это кто? Твой отец?
– Да. Это он ходил с группой на гору Фишт. Это горная вершина в западной части Кавказского хребта. Не верил он, что небо серое, вот принёс доказательство. И я храню его, чтобы помнить, что много чего в нашей жизни не так, как оно выглядит. Да и просто мне становится теплей, когда смотрю на него.
– Это да, мне тоже как-то лучше стало. Подумаешь, что хоть кто-то видел эту красоту и она была на самом деле, и тебе вроде как легче, что ли.
– Вот, брат, вот она – сила добра! – и мы оба рассмеялись.
– Ладно, – говорю я, отсмеявшись, – а скажи-ка мне, Степан, что это за висюлька у тебя на шее?
