— Ты вернул меня к жизни. — Я уже рыдала вовсю, а отпущенное мне время почти закончилось. Чуть отодвинувшись от Джастина, я обеими руками обхватила его лицо. На миг заглянула в глаза, а потом поцеловала страстно и крепко, надеясь почерпнуть в этом поцелуе силы для всего, что ждало меня впереди. — Мне надо ненадолго отойти. Подышать свежим воздухом. Я скоро вернусь. Очень-очень скоро.
— Лина…
— Я скоро, — задыхаясь, с трудом выговорила я и, повернувшись, бросилась прочь.
Назад я не оглядывалась — просто не могла. Выскочив за дверь, я высоко вскинула голову, сжала кулаки и двинулась в обжигающую морозом ночь. Передо мной на разъездном кругу стояла моя машина — роскошный синий автомобиль, неделями скучавший на стоянке у меня под окном. Вайкен взял мою машину! Водительское окно отворилось.
— Залезай, — приказал ледяной голос.
Я повиновалась, и Вайкен повел автомобиль прочь от банкетного зала, маневрируя по кампусу так легко и непринужденно, точно провел здесь многие годы. Я с тоской оглянулась на окна своего корпуса, но мы уже свернули налево и выехали на Мейн-стрит.
Я не смотрела на своего похитителя. Прижавшись ладонями к холодному стеклу, я наблюдала, как мимо проносятся знакомые и любимые места. Кондитерская, пустой тротуар, где когда-то раскинулся сельский рынок. Ресторанчики, магазины.
— Нам надо о многом поговорить, — произнес Вайкен.
— Куда ты везешь меня? — спросила я чуть окрепшим голосом. Вайкен больше не увидит моих слез. Непостижимым образом, но я знала: Джастин сейчас бегает вокруг банкетного зала, отчаянно выкрикивая мое имя.
— К тебе домой, детка, куда же еще?
Через два часа мы уже сидели в частном самолете. Я покинула эту страну.
Через два дня после возвращения в Хатерсейдж я склонялась к окну верхнего этажа, глядя на чуть присыпанные снегом поля. За спиной у меня стояла роскошная старинная постель, застеленная алым бельем и таким же покрывалом. На столике примостился хрустальный графин. Сейчас он был пуст, но я знала, что в нем появится в самом ближайшем времени.
День выдался сумрачный, но в комнату сочился слабый призрачный свет. Я подняла современные белые жалюзи до самого верха и прикидывала, не удастся ли бежать через окно. Но вот беда — в бытность свою вампиром я не удосужилась позаботиться о том, чтобы эти окна можно было открывать и закрывать. Они были плотно заколочены снаружи. В комнате стояла бы духота, если бы не система центрального воздухообеспечения, поддерживающая во всем помещении приятную прохладу.
Как я уже упомянула, со времени зимнего бала прошло два дня. Глядя на зимний пейзаж за окном, я вспоминала, как Тони танцевал с Трейси, как по их лицам прыгали искрящиеся лучи. Вспоминала, как мы играли в снежки, вспоминала вкус кофе. В эти первые два дня в Хатерсейдже меня хорошо кормили, но из дома выходить не позволяли. Еду для меня заказывали в лучших ресторанах, расположенных на главной улице города.
А я даже и не знала, что в этом захолустье имеется главная улица — должно быть, город подрос за те сто лет, что я провела во сне. По приезде из аэропорта Вайкен провел меня на кухню и велел позвонить в школу и сказать, что я не вернусь до весны. Только тогда мне позволено будет забрать свои вещи. Никто в Уикхэме вроде бы не возражал — еще бы, Вайкен предложил администрации такой крупный куш, что отказаться она никак не могла. Я лишь гадала, станет ли об этом известно ученикам. А может, Джастин и сейчас стучит мне в дверь, ждет, надеясь, что я вдруг открою.
Я все не могла оторвать взгляд от окна. Насколько хватало глаз, тянулись луга и поля. Современная цивилизация пощадила этот милый моему сердцу пейзаж.
— Кто замышляет зло, уже злодей, — промолвил Вайкен, появляясь в двери у меня за спиной. Я не обернулась к нему. — Ты до сих пор так считаешь?
Он неторопливо вошел в комнату. Одет он сегодня был в футболку и джинсы, хотя, судя по качеству ткани, и то и другое было самого высшего класса. Он никогда не скупился в расходах на одежду.
Я повернулась к вошедшему, прислонилась спиной к холодному стеклу.
— Повторяю: хочешь меня убить — убивай.
Тут я с изумлением обнаружила, что в двери появились и остальные члены нашего братства: Гэвин справа, Хис слева, а Сон еще стоял в коридоре.
— Род всегда хранил тут все свои документы, — промолвил Вайкен. Я молча глядела на своих бывших товарищей, хотя каждая частица моего тела трепетала от ужаса. — Однако тут ничего не оказалось. Ничего — кроме клочка бумаги, что мы обнаружили среди золы в камине, — продолжал Вайкен, лениво потирая в пальцах край покрывала. — Он и в самом деле не собирался возвращаться.
