Этот вопрос становился все более существенным для мистера Дрисколла по мере того, как он больше узнавал об этой Долгой Земле, в глубины которой сделал несколько робких шагов.
Он подружился с Четом Уилсоном, слесарем-любителем, который вел очень популярные практические курсы в обширных школьных мастерских. Уилсона, уроженца сельской местности Базового Массачусетса, волновали только его приборы. Он был человеком не своего времени: по мнению мистера Дрисколла, он выглядел бы как дома под капотом первого «Форда», и если бы ему разрешили строгать целыми днями, он бы только этим и занимался. Трудно было отыскать человека, более не похожего на ревнителя культуры мистера Дрисколла. Тем не менее они нашли точки пересечения в обоюдной страсти к своим предметам и желании учить.
Однажды мистер Дрисколл невзначай поинтересовался у Уилсона, насколько далеко распространилась по Долгой Земле волна колонизации.
Чет Уилсон втянул воздух сквозь зубы и ответил:
– Надо подумать.
Спустя некоторое время он сказал:
– По правде, никому не известно. Я знаю, что есть широкий пояс возделанных миров, который начинается за сотню тысяч отсюда.
– Говоришь, сотня тысяч? – Для мистера Дрисколла это было запредельно.
– Не все Земли до него населены. Пока не все. Но ты же знаешь, как люди размножаются, у них есть все шансы.
Мистер Дрисколл был потрясен.
– Все эти Земли. Все эти дети, юные умы! Они будут уметь только рубить лес, пахать землю и добывать железную руду. Или просто бродить, собирая фрукты. А их дети вырастут, зная еще меньше. Уилсон, что станет с наследием нашей цивилизации через несколько поколений? Скажи мне! Словно тысячелетия борьбы за знания и память были просто сном… Я должен об этом подумать.
Он ушел, бормоча себе под нос.
Невозмутимый Уилсон ничего не сказал.
Двадцать четыре часа спустя мистер Дрисколл вернулся в мастерскую, с энтузиазмом приговаривая:
– Есть, Уилсон! Есть!
Уилсон пристально посмотрел на него и немного отодвинулся.
– Шекспир! Вот ответ. Что представляет венец нашей цивилизации? Шекспир и его творения! Как вообще человеческий мир может называться цивилизованным, если не знает Шекспира? Вот в чем отныне моя миссия, Уилсон. Я уже подал заявление в школу. Я не задержусь здесь, тратя остаток жизни на горстку безразличных учеников. Вместо этого я принесу в Долгую Землю Шекспира! Таким образом я буду формировать грубые умы. «Зрелище – петля, чтоб заарканить совесть короля…»[5] Совесть, да, вот что это. Я дам Долгой Земле ее совесть.
– Как?
– Что – как?
– Как ты принесешь Шекспира в последовательные миры?
– Ну, я над этим еще не думал, – сотрясал воздух мистер Дрисколл. – Я могу пойти туда и рассказывать о Барде…
– Что толку из этого, если они не смогут прочитать.
– Правда. Правда. Может, бродячий театр с постановками великих пьес? Нет, нет, слишком сложно организовать, а я не импресарио. – Внезапно он вскочил на ноги. – О! Есть! Я буду носить экземпляры полного собрания сочинений в компактном издании. На бумаге, конечно. Уверен, на электронику в этих пограничных мирах нельзя полагаться. Одно издание на город, чтобы скопировать и раздать. Но даже так, учитывая такое множество Земель… Тогда одно на мир! Символическое действие, которое может вдохновить других подхватить мою акцию и, так сказать, буквально распространять слово Барда.
– Нужно сценическое имя.
– Что?
– Чтобы все слышали о том, что ты задумал. Что-нибудь запоминающееся.
– А! Понимаю. Псевдоним. Возможно, бродячий менестрель.
Чет Уилсон втянул воздух сквозь зубы и ответил:
– Надо подумать.
Спустя некоторое время он сказал:
– Джонни Шекспир.
– Но меня зовут не Джон. Боюсь, не понимаю…
– Как Джонни Яблочное Семечко[6]. У него яблоки, у тебя…
– Шекспир! Да! Уилсон, ты гений. Один мир зараз, точно как Яблочное Семечко бродил по Дикому Западу, я буду сеять Шекспира на каждой новой Земле. И великое древо нашей цивилизации будет расти настолько далеко, насколько шагнет нога человека или, по крайней мере, насколько смогу шагнуть я. Я должен объявить об этом прямо сейчас. Я закажу с Базовой коробку книг и начну…
– Понадобится большая коробка.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, говорят, что люди рассеялись до Запада-1000000 и еще дальше. Если хотя бы одна десятая процента этих миров заселена, тебе понадобится тысяча книг. Далеко ты пронесешь тысячу книг?
– Ну… – Мистер Дрисколл никогда не отличался практичностью. План рушился, даже не начав воплощаться. Он беспомощно сел. – Уилсон, что же мне делать?
Чет Уилсон втянул воздух сквозь зубы и ответил:
– Надо подумать.
На следующий день Уилсон позвал мистера Дрисколла в свою мастерскую.
– Это всего лишь опытный образец. Его нужно малость подправить. Но я считаю, он справится…
Штуковина, стоящая на верстаке, на первый взгляд показалась мистеру Дрисколлу каким-то гротескным крабом. Это была книга, полное собрание сочинений Шекспира, но она стояла на тоненьких ножках длиной всего несколько дюймов, и мистер Дрисколл заметил свисающие снизу миниатюрные манипуляторы.
– Уилсон, что это?
– Ты когда-нибудь слышал о принтере материи, Дрисколл?
