– Но я был сиротой. Кто знает, что со мной сталось бы, если бы не Агнес с Лобсангом? Думаю, я могу простить им необычность. Они были тем, кем были.
– Ты мудр для такого молодого человека. А что касается денег, потраченных на эту деревню…
Нельсон усмехнулся.
– Я поспрашивал в Трансземном. На эту симуляцию ушел ВВП небольшого государства.
– Но Лобсанг может это позволить. И вы уверены, что вам необходимо его сейчас побеспокоить?
Нельсон посмотрел на Бена.
– Бен задавал мне этот вопрос. Боюсь, что да. Он единственный, к кому я могу обратиться за… Скажем так, он никогда не простит мне, если я его не позову. Но меня не покидает ощущение, что происходящее достаточно серьезно и рано или поздно он все равно каким-то образом узнает. Он же Лобсанг.
Раздался пронзительный свист и радостные возгласы мальчишек.
– А. – Падма улыбнулся. – Наверное, забили гол.
– Гол?
– Подходящий момент, чтобы вмешаться. Если вы пойдете за мной…
За деревней, на примитивном поле под горой, играли в футбол две команды послушников, по шестеро с каждой стороны. Все – мальчики в возрасте от двенадцати до пятнадцати, бритоголовые, в фиолетовых рясах. Одна команда праздновала гол, а другая отчаянно спорила.
– Теперь я увидел все, – произнес Бен. – Послушники играют в футбол.
Падма снисходительно улыбнулся.
– Молодые люди не могут все время изучать тысячелетние манускрипты о природе сознания.
– Интересно, как они различают, кто в какой команде, – заметил Нельсон.
Падма рассмеялся. Раскатистый хохот эхом отразился от горы.
Нельсон услышал, как капитан проигравших бранит полузащитников:
– Слушайте, я знаю, что это не ваша позиция, но когда защитник идет вперед, вы отступаете, чтобы его прикрыть. Вы поддерживаете его. Всегда нужна поддержка!
Бен переглянулся с Нельсоном.
– Думаю, мы его нашли, – сказал Нельсон.
Падма подозвал капитана проигравших. Тот подбежал трусцой, юный, здоровый, с румяными щеками. Но когда он уставился на Нельсона с Беном, то замедлил бег и помрачнел. У Нельсона слегка заныло сердце. Гималайский сон для этого мальчика уже закончился.
– Учитель, я знаю этих людей, – сказал мальчик Падме.
– Знаешь. Этот человек – твой друг – хороший давний друг. А этот парень – что ж, это твой сын. Твой приемный сын.
Лицо мальчика исказила гримаса.
– Зачем они пришли?
Нельсон шагнул вперед.
– Это моя вина. Я уговорил Бена привести меня сюда. Мне показалось, что это важно.
– Ты нужен им снаружи, – мягко произнес Падма.
– Я помню. – Мальчик прижал к глазам кулаки. – Я помню! Зачем вы пришли?
Нельсон с изумлением увидел, что тот плачет. Мальчик съежился, присел на корточки, из-под стиснутых кулаков текли слезы.
Падма неуклюже опустился на колени рядом с ним.
– Помни, Лобсанг. Помни, чему тебя учили священные тексты. «Понимание чьей-то истинной природы есть освобождение».
– Мы отстаем только на один гол! О, зачем вы пришли? Зачем?
Зима сменилась весной, а тролли, похоже, не собирались никуда уходить от утеса, к которому принесли Джошуа.
Постепенно выздоравливая и ожидая, пока за ним прилетят, чего могло и не случиться, Джошуа заново разбил лагерь возле утеса. Установил маленькую палатку с матрасами из аэрогеля и спальным мешком. Его радио до сих пор работало, транслируя свой главный сигнал: «Я здесь». И после некоторых размышлений Джошуа, как и предлагал Билл Чамберс, разложил на вершине утеса то, что осталось от серебристого спасательного одеяла, чтобы их было видно издалека. По крайней мере, когда одеяло не брал Санчо. Конечно, опасно привлекать к себе много внимания. Джошуа не забыл тех огромных птерозавров, но посчитал, что в данный момент преимущество быть подобранным каким-нибудь добрым самаритянином и вернуться в человеческие миры намного перевешивало риск. И кроме того, с ним были тролли. Они смогут хотя бы предупредить, если не защитить, в случае угрозы с неба.
А пока он жил среди троллей.
Их охота была прекрасным зрелищем. Разведчики расходились по местности, на самом деле – по мирам, и, возвращаясь, пели стаду об угрозах, бурях или источниках еды, воды и укрытиях. Другие разведчики отправлялись проверять эти доклады, потом возвращались и пели о своих находках. Очень быстро племя приходило к единому решению. На слух Джошуа это было, словно разношерстный хор внезапно и ликующе разражался превосходным исполнением оды «К радости» – и отправлялся на поиски вкусняшек. Лобсанг пришел к выводу, что в этом и заключалась сущность коллективного разума троллей, приспособленного к жизни во множестве последовательных миров. Племя троллей походило на пчелиный рой: разведчики возвращались из последовательных миров и танцевали для остальных новости о пище и угрозах.
