Салли по своей природе была осторожна: такой ее давно уже сделала одинокая жизнь в мирах Долгой Земли. Но ее осторожность была не такой, как у Фрэнка. Тот мыслил категориями физических эффектов и технических неполадок: метеоритный удар, солнечная вспышка, не выдерживающий давления корпус корабля. В то время как Салли научилась мыслить категориями угрожающих ее жизни существ – существ, желающих убить ее тем или иным способом. Может быть, она зря переносит свое слишком осторожное отношение к чересчур «живой» Земле на слишком «мертвый» Марс. Может, это просто из-за ее растерянности от всего происходящего.
Ведь может быть?
Она согласилась с их планом. Но маленький тревожный звоночек в ее голове продолжал звучать тихо и настойчиво.
И еще она вспомнила тот огонек, который, как ей показалось, она увидела мерцающим в марсианской ночи.
Итак, они втроем подошли к яме. При ярком дневном свете нить кабеля оказалась еще более яркой, чем в сумерках, сияющей, словно голубая скорлупа – такого цвета, который никогда не встречался Салли ни в одном из миллионов ранее посещенных Марсов.
Когда они подошли, Уиллис достал маленький сенсорный датчик, чтобы изучить их цель.
– Кабель шириной около полудюйма, – произнес он. – В толщину пальца. Знаете, я готов держать пари, что он с легкостью мог быть значительно тоньше.
– Возможно, это сделано для безопасности, – предположил Фрэнк. – Может быть, предполагаемая нами толщина – это только видимость, легкое защитное покрытие. Вы же не захотите срезать крыло вашего летательного аппарата…
– Или часть тела…
– Суперусиленной нитью, которая настолько тонкая, что ее невозможно увидеть.
Пока они беседовали, Салли изучала землю, край приближающейся к ним ямы.
– Нет никакого уклона, – произнесла она наконец.
– Чего? – удивился Фрэнк.
– Никаких осколков от удара, как у любого другого кратера на Марсе или на Луне.
– Хм, – произнес Фрэнк. – Но все же это стена кратера, хотя и необычная…
Подъем пошел в гору, когда они приблизились к плотно покрытому пылью краю ямы. Взобравшись на него, Салли выяснила, что он представляет собой круглый барьер около пятидесяти футов в высоту, проходящий прямо по краю отверстия в земле. Стоя на его вершине, они сами могли теперь убедиться, что оно было огромным, около полумили диаметром, и окруженным гладкой стеной. С верхней точки этого достаточно широкого гребня, чтобы Салли могла не бояться с него упасть, стена гладко уходила вниз, погружаясь дальше в землю. Отсюда ей были видны лишь верхние секции внутренней стены ямы, которые выглядели как уплотненная марсианская порода.
Уиллис осторожно встал на колени, привязал тонкую веревку к ручному сенсорному датчику и опустил его в яму, неуклюже травя шнур руками в перчатках.
– Да, точно, тут глубина двадцать миль, радар подтверждает. И почти такого же радиуса на всем своем протяжении до самого дна. Это цилиндр.
– Ни один метеор не смог бы проделать такую глубокую и правильную дыру, это точно, – сказал Фрэнк. – После удара большого куска метеорита не остается такой глубокой дыры, он просто испаряет больше породы, после чего остается широкий, но неглубокий кратер.
– Хм, – ответил Уиллис. – Мне кажется, я могу предположить, как это могло произойти. Серия небольших камней, бьющих в цель один за другим. Таким образом они углубляли дыру до того, как в нее обвалится порода.
На лице Фрэнка отразилось сомнение.
– Может, и так. Но если она искусственная, то я бы подумал о более простых способах. Вроде огромной тепловой пушки. Вроде тех, что использовали для войны в мире… который это был, напомните?
– Миллионный примерно, – ответил Уиллис. – Марсианский Аресибо.
– Но он очень далеко отсюда, если двигаться последовательно, – вмешалась Салли. – Мы не видели на Марсе доказательств поэтапной передачи технологий или жизненных форм.
– Правда. Но сходство определенных видов технологий – это вполне реально, – ответил Уиллис. – У нас тоже есть оружие, использующее направленный поток энергии, а мы ведь не с Марса.
– У нас нет ничего, кроме догадок, – покачала головой Салли. – Хотя зачем вообще кому-то строить это?
Уиллис наблюдал за результатами, поступающими с его сенсорного датчика.
– Я могу только догадываться. Эта яма глубокая. Атмосфера – всего миль пять высотой. На глубине в двадцать миль стоит ожидать, что давление воздуха будет в пятьдесят раз больше, чем на поверхности. Здесь, наверху, у нас типичная марсианская атмосфера, концентрация углекислого газа – около процента от земного давления на уровне моря. А на дне этой ямы оно в пятьдесят раз больше, и мои приборы это подтверждают.
Фрэнк удивленно присвистнул:
– Это даже лучше, чем на Марсе Дыры.
– Правильно. Который такой же гостеприимный, как и любой другой из миллиона последовательных копий. Вот почему они построили эту яму, Салли. Как убежище.
– От чего?
– От истощения воздуха. Может быть, здесь было что-то вроде вулканического лета – теплого и продолжительного…
– Достаточно продолжительного, чтобы какое-то племя марсиан доросло до космической программы…
