Тем вечером, когда мальчики улеглись на своих импровизированных постелях в подсобке, Агнес поразилась, застав Лобсанга – который в других своих воплощениях, несомненно, бродил в этот момент в глубинах океана или по обратной стороне Луны – сидящим за столом в маленькой обзорной галерее твена. Он заботливо обрезал внутри стеклянного шара большой бонсай, уделив расположению каждого корня, ветви и прутика такое внимание, которым мать одарила бы своего первенца. На миниатюрных ветвях он повесил маленькие самодельные обереги, как это принято делать в садах буддистских монастырей.
– Это замечательно! Никогда раньше не видела ничего подобного, – выдохнула Агнес.
Лобсанг встал, когда она вошла в каюту. Он вставал всякий раз, когда она входила в комнату, и она, размышляя об этом, ощутила прилив тепла.
– Я подумал, что настало время уделить ему внимание. Это подарок от Салли Линдси, представляешь? Это дерево изначально выросло в космосе. Она нашла его на обратном пути с Долгого Марса. Салли не из тех, кто привозит домой сувениры, а уж тем более подарки для меня. Но, по ее словам, оно напоминает ей обо мне – о Земле и в то же время не только о ней. Кажется, оно очень хорошо адаптируется к силе тяжести…
Когда она по-товарищески села рядом, не нарушая тишину, позволив ему вернуться к своему занятию, то задумалась о своих чувствах к этому созданию – как у призванного к жизни чудовища к доктору Франкенштейну. Лобсанг бесконечно манипулировал людьми и обстоятельствами, вмешиваясь тайно и беспрепятственно, чем нажил себе множество врагов. Но насколько она могла видеть, это всегда делалось с позиции заботливой любви к человеческим созданиям, пускай он и придирался к их недостаткам. Насколько ей было известно, ни одна жизнь не пострадала от его вмешательства, тогда как множество было, наоборот, спасено его незримой рукой – самым свежим примером стали эти дети-Следующие, благодаря его закулисным манипуляциям с участием Джошуа, Салли и Нельсона. Не говоря уже о том, что он сделал в прошлом для троллей…
Так что же она чувствовала к Лобсангу на самом деле? Не любовь – это точно. Она была его женой лишь в метафорическом смысле. И вообще, Лобсанг был не тем созданием, которого можно было бы любить по-человечески. Это было похоже, как ей иногда казалось, на жизнь с ангелом.
– Словно то, чего я никогда раньше не видела, – прошептала она. – Или только когда-нибудь увижу.
– Что такое, Агнес?
– Лобсанг, остановись на минуту, пожалуйста.
Будто на миг озадачившись, Лобсанг встал и подошел к Агнес – та встала навстречу, схватила его, поцеловала в щеку и тесно прижалась к нему, склонив голову на грудь этого самостоятельного в своих поступках модуля. И пока он держал ее, она могла поклясться, что ровный шум механизмов твена как будто сбился. Но, наверное, у нее просто разыгралось воображение.
Той ночью вместо того, чтобы, как обычно, раздеться и лечь в кровать, Агнес оделась потеплее, прошла через гостиную и постучала в дверь рулевой рубки. В открывшейся двери показался недоумевающий Лобсанг. Лампы внутри тускло светили, маленькую кабину заливал лунный свет.
Агнес подошла к нему.
– Знаешь, однажды давным-давно ты рассказал мне, что по ночам, когда путешествуешь в твене, ты любишь вставать и смотреть на Луну. Или на луны, если ты в это время переходишь. Давай этой ночью посмотрим на Луну вместе.
Его улыбка была неподдельно искренней.
– С удовольствием. Это будет честью для меня.
– Не будь со мной таким слащавым, – хмыкнула она. – Теперь скажи мне, где ты держишь «Бэйлис»?
Но спустя какое-то время, сидя рядом с Лобсангом с одеялом на коленях, в тепле рулевой рубки, погрузившись в ее спокойное механическое жужжание, она все-таки заснула.
Когда она проснулась, было уже утро. Лобсанг все еще стоял у окна, хмуро глядя на Мягкую Посадку.
– Лобсанг?
– Нам надо здесь прибраться, – сказал он, не оборачиваясь.
– Прибраться? Как?
– Нужно убрать все это. Здания, изгороди в полях, даже дороги. Стереть. Это то немногое, что я могу сделать для Следующих и человечества, просили меня об этом или нет.
Она сдержала вздох. Ей очень не хватало первого утреннего кофе, прежде чем общаться с Лобсангом, когда он становился Лобсангом.
– О чем ты говоришь? Зачем тебе это делать?
– Агнес, прекрати смотреть на меня как на сумасшедшего. Давай рассуждать логически. Грядущая раса ясно дала понять, что ушла так далеко, что нам до нее не добраться.
– И как ты думаешь, куда они ушли?
– В полученном мною послании говорилось, что они организовали себе что-то вроде резервации на ранее незаселенной территории Долгой Земли, которую они теперь считают своей собственностью. Они назвали ее Фермой. Насколько она велика – один мир или миллионы, и где он, на Западе или на Востоке, и как далеко от нас – я не знаю. Вполне возможно, что он даже не непрерывен – я имею в виду, что, может, он состоит из нескольких частей. Всю остальную Долгую Землю они оставляют нам. Любезно с их стороны, правда?
