Вообще, Владимир Сергеевич напитками того… увлекался. И даже подводил под сие тривиальное для русского занятие философский фундамент, говоря, что алкоголь «повышает энергию нервной системы, и через неё – психической жизни». В результате-де усиливаются основные свойства личности. Человек низменный превращается в скота, а возвышенный – попадает в царство мирового разума. Софизм, вполне достойный советского пьяницы, находящего предлог для опохмелки в праздновании дня конституции.
В сущности, пьянство разрушает естественный механизм опьянения. Пьяность само по себе чувство вполне естественное и здоровое. Разве влюблённый не ведет себя, как пьяный? Даже просто вид красивой женщины вызывает опьянение. Или похвала, даже ласковое слово. Или морозный воздух, летняя ночь, гроза, бессонница, сосновый лес, беседа с друзьями. Пьяница всего этого лишён, довольствуется денатуратным суррогатом, муляжом сивушным. Кроме того, пьющий превращается в трезвенника, переживает приступы отвратительной трезвости. А что такое трезвость? Это когда человек хочет стать пьяным, а не может. Непьющий по желанию может почти мгновенно стать пьяным, причём очень пьяным. Сам организм по желанию услужливо впрыскивает в мозг нужное количество гормонов. И так же легко, за минуту, можно выйти из этого состояния.
Распущенные люди не умеют любить, наслаждаться любовью. Но тут, по крайней мере, эротическая скованность тоже анормальна. Пьянством же занимаются совсем недалёкие люди. Не только неумные, это само собой, так как стакан водки на неделю превращает философа в обывателя, а обывателя в дебила, не только не умные, но и не мудрые, так как погоня за опьянением лишает пьяности. А заодно, и здоровья…
Софизм, вполне достойный советского пропагандиста, объясняющего отсутствие спичек и хозяйственного мыла высокой духовностью нашего общества (борьба с «вещизмом»).
Примечание к №225
С 8 до 17 лет меня бесплатно обучали немецкому языку. Помню, в классе 6-ом проходили тему «Ленин на охоте». Ильич охотился с шушенским мужиком Сосипатычем. От учеников требовалось «произношение», и Сосипатыча следовало называть «Зозипатитш». Это считалось шиком, и за это сразу ставили пять баллов. Я моментально переделал Сосипатыча в Сосилопатыча. Меня наказали. Я ещё больше разозлился и стал Сосипатыча называть Сосикувалдычем. Тогда вызвали в школу родителей.
Примечание к №244
Бердяев писал в «Русской идее»:
«Как философ, Вл.Соловьёв совсем не был экзистенциалистом, он не выражал своего внутреннего существа, а прикрывал. Он пытался компенсировать себя в стихах, но и в стихах он прикрывал себя шуткой, которая иногда производит впечатление, не соответствующее серьёзности темы. Особенности Вл.Соловьёва, как мыслителя и писателя, дали основание Тарееву написать о нём: „Страшно подумать, что Соловьёв, столь много писавший о христианстве, ни одним словом не обнаружил чувство Христа“. Тареев имел тут в виду, что Вл.Соловьёв, говоря о Христе, обычно говорил, как будто бы, о Логосе неоплатонизма, а не об Иисусе из Назарета. Но его интимная духовная жизнь оставалась для нас скрытой, и не следует произносить о ней суда. Нужно помнить, что он отличался необыкновенной добротой, раздавал бедным свою одежду, и однажды должен был появиться в одеяле».
Примечание к с.19 «Бесконечного тупика»
В чем отличие журналиста от писателя? Журналист смешон, когда абсолютно серьёзен, фальшив, когда абсолютно искренен, и лжив, когда абсолютно правдив. Самые интимные строчки у журналиста самые фальшивые. Когда журналист начинает говорить от себя, он проговаривается.
Из «Русской идеи» Бердяева: