Сборник рассказов о Человеке, выброшенном на пустынный берег острова под названием Планета Земля с целью поднятия на Вершину неприступной Голгофы, откуда он, окрепший, одухотворенный, но все еще бескрылый, сможет-таки воспарить и покинуть эти прекрасные, но недружелюбные берега с тем, чтобы уже никогда не возвращаться к ним в качестве потерпевшего крушение.
Annotation
Сборник рассказов о Человеке, выброшенном на пустынный берег острова под названием Планета Земля с целью поднятия на Вершину неприступной Голгофы, откуда он, окрепший, одухотворенный, но все еще бескрылый, сможет-таки воспарить и покинуть эти прекрасные, но недружелюбные берега с тем, чтобы уже никогда не возвращаться к ним в качестве потерпевшего крушение.
Роман Воронов
Бескрылые
Как «слепить» Вселенную
Восьмая печать
Пока существует дуальность
Знакомьтесь, Иисус, или Трудно быть Человеком
Шутовской колпак
Говорящая рыба
Прекрасное дитя
Плацебо
Беглецы
Два Солнца
Правильный ответ
О пользе еды и не только
Красота спасет…
Роман Воронов
Бескрылые
Бескрылые
Молодой Ангел с пристрастием «оглядел» себя со стороны. В отличие от проявленных Бескрылых, зрение коих Создатель устроил таким образом, что для подобной процедуры им требовались приспособления, называемые обитателями плотных планов зеркалами, это не составляло труда: все безупречно — перышко к перышку, искорка к искорке и переливающийся небесно-голубым меч Истины на плече. Настоящий Воин Света.
Ангел расправил крылья, сделал взмах, и, волей Архангела Михаила, «определился» в первую шеренгу Воинства Света, рядом с Пожилым «солдатом», втиснувшись со всего маху между ним и его сверкающим соседом, едва успев сложить оба крыла и придержать меч, однако не избежал при этом поднятия облака звездной пыли, что среди Ангелов-Воинов считается дурным тоном и признаком бездумного гусарства.
Пожилой едва заметно поморщился и бросил красноречивый взгляд на соседа, тот пожал могучими плечами — что поделаешь, новичок. Вновь прибывший, проклиная себя за неуклюжесть, замер в неудобной позе, стараясь не привлекать к себе всеобщего внимания первых двух шеренг, и уставился в слабо шевелящуюся «стену» напротив.
Воинство Ангелов хранило молчание, Архистратиг не жаловал любителей разговорчиков в строю, а нарваться на полный любви взгляд военачальника никто не торопился, да и куда, срок противостояния — вечность, исход — не загадка, а служба, она же служение, есть Жизнь и Путь.
Так рассуждало большинство опытных, потрепанных в боях Воинов Света, но не Молодой Ангел, ибо как новобранец был испуган, напряжен и… любопытен. Состояние каменного истукана довольно быстро надоело ему, хотя нельзя не отдать должного ангельскому терпению — на грешной Земле, к примеру, за это время пролетело три с половиной столетия, и Молодой, сменив «смирно» на «вольно», обратился к Пожилому:
— Пока тишина, даже скучновато.
Видавший всякое Ангел снисходительно улыбнулся:
— Поаккуратней, даже слово, сказанное тобой здесь, на Небе, влияет на то, что произойдет там, внизу, на Земле.
Новобранец согласно кивнул головой:
— Да-да, я помню, но Бескрылые не зрят энергию, а когда они чего-то не видят, то полагают это либо отсутствующим вовсе, либо «назначают» ничтожным, и на фоне безобразного обращения с реальностью (как раз таки состоящей из энергий) молятся на зримые им миражи физического мира. Они глупцы и, спотыкаясь беспрестанно, даже не соизволят поднять глаза к Небу. Что им наши слова.
Пожилой хмыкнул:
— Их деяния не в меньшей степени откликаются сюда, иной раз гораздо чувствительнее, чем можно себе представить, в Мире Создателя все взаимосвязано.
Он поправил меч, сползающий с плеча Молодого:
— Держи вертикально, Истина — стержень, а не ветка, гнущаяся на ветру.
Видели когда-нибудь построение ангельского воинства? Нет? Это точно не «черепаха», подопечные Архангела Михаила, собранные в боевой порядок, выглядят как сверкающая сфера, солнце очень подходит для воображения формы этой рати. Архистратиг в центре, он есть ядро, а наша парочка болтунов — на поверхности этого пульсирующего шара, и главнокомандующий прекрасно «видит» настроение (а также и разговоры) своих бойцов в виде изменения освещенности отдельных «точек», составляющих его подразделение. Диалог двух Ангелов Михаил зрел как более яркую на ровном фоне остальной сферы искорку, перескакивающую от одного духа к другому, но не прерывал его — в спорах, знаете ли, как и в окопах, иногда рождается истина, так говорят Бескрылые.
Молодой Ангел тем временем, выровняв как положено свое оружие, продолжил донимать соседа, то ли пытаясь унять дрожь новобранца, то ли в силу неуемного характера:
— А какой смысл в сражениях с альтернативой, — он кивнул в сторону серой безликой массы, — если все мы бессмертны?
Слух у Ангелов преотличный, и вся боевая сфера завибрировала от негодования, а может быть от смеха, кто их, белокрылых, поймет.
Пожилой благожелательно улыбнулся:
— Любое сражение есть диалог, выявление правды.
Молодой чуть не вывалился из строя:
— Глядя на Бессмертных, этого не скажешь.
Опытный Воин Света и бровью не повел:
