Надеюсь твои учебные дни в школе проходят хорошо. Я беспокоюсь за тебя. И за папу. Буду ждать тебя через неделю в Малфой-Мэноре. Директор Макгонагалл в курсе. По суду отца всё ещё ничего не понятно. Ротковски сказал, что если всплывут какие-то положительные действия и появятся свидетели, то возможно что-то может получиться. Но мы уже предложили всё, что только можно, министерству. Дополнительных свидетелей нет. Ты постоянно говорил о плане, но в письме спрашивать подробностей я не стану. Надеюсь на тебя. И на то, что ты пообещал! Жду, когда мы наконец соберёмся всей семьёй на рождество. Ты, я и ПАПА.
Твоя мама. Н.М.»
Тяжелый ком сдавил горло, затягивая канат на шее туже. Перед лицом возникло воспоминание, в котором его измученная мать, что переживает за мужа, отправляет сына в Хогвартс. Его обещание вернуть отца на Рождество. И Малфой-Мэнор. Мрачный, строгий и такой пустой.
«Мать умрёт там одна».
«Я должен, блять. Должен найти эти грёбанные часы!»
Сон был слишком беспокойный, и проснулся парень в смятых и мокрых простынях, ловя на себе подозрительный взгляд Избранного. После завтрака он отправился в совятню, отправить очередное письмо матери, полное обнадёживающих обещаний.
Ноги были ватными и какими-то неподъёмно тяжёлыми, пока он возвращался в Башню старост, чтобы взять вещи для тренировки. Слизеринец надеялся на то, что изнуряющая тренировка и полёт на метле облегчат груз мыслей.
«Грейнджер… простишь ли ты меня?»
«Времени, чтобы тянуть, осталось слишком мало».
«Может, этих часов и вовсе нет, Малфой? Может, ты убиваешься впустую?»
Копна каштановых волос ударилась в его грудь из-за поворота.
— Блять, смотри куда… — хотел было огрызнуться Малфой, но запах молочной карамели отчётливо дал понять, кто потерялся в мыслях и сбил его с ног. — Гермиона? Куда ты… — но он не договорил, увидев, как гриффиндорка снова отшатнулась от него, как от огня.
«Она узнала».
«Она точно знает».
«Может быть… нет?»
«Как тогда объяснить её взгляд? Будто видит тебя впервые. Будто вы чужие люди».
— Чёрт! Что случилось? — нервно сглотнув, спросил Малфой.
«Гермиона, только не молчи. Скажи, что ты прочитала какую-нибудь грустную книжку или ещё какая-нибудь херь заставила тебя волноваться. Только не смотри так на меня. Не так».
— Драко… я так больше не могу, — охрипшим голосом начала Гермиона.
«Блять. Она знает. Это конец».
«Ну и, Малфой?»
«Вот и всё»,
— било сознание.
«Делай же что-нибудь! Хули ты молчишь? Что ты встал, как дурак. Давай же, Малфой! Падай на колени. Проси. Умоляй. Объясняй! В тебя Петрификусом ударили что ли?»
— Я… всё объясню, — еле выдавил парень.
— Что ты объяснишь? — почти беззвучно просипела Грейнджер.
«Как сильно люблю тебя».
«Как не смогу без тебя».
«Может, лучше объяснишь ей факт того, что собираешься освободить Пожирателя Смерти?»
«Она поймёт. Это же мой отец. Она же поймёт?»
«Я люблю тебя, несмотря ни на что!»
— вспыли воспоминания из Хогсмида.
«Дерзай, дружище! Заварил кашу. На, пожалуйста! Расхлёбывай!»
— Только не бросай меня, — он сглотнул, запоминая каждую веснушку на её лице.
«Только не уходи! Я не могу. Не могу иначе. Я обещал матери. Она не сможет без отца. Она всю жизнь жила для него. Пожалуйста, Грейнджер».
— Ты хочешь восстановить Выручай-комнату? — спросила Гермиона, метая на него напряжённый взгляд.
Голова начала кружиться, и тошнота подступила к горлу от осознания, что всё вокруг рушится на глазах. Шаткий карточный домик, что смело от лёгкого сквозняка из окна. Губы начали дрожать от бесконечного желания сорвать с девушки эту гримасу напряжения.
«Не смотри на меня так! Умоляю! Не смотри. Я хотел отказаться от всего. Правда. Хотел».
«Но у меня нет другого выбора!»
— Я должен, — вырвалось у него.
«Как же, блять, убого ты звучишь».
— Зачем? — дрожа спросила девушка.
«Хочешь, чтобы я сказал это вслух?»
— Мне нужны… эти часы, — болезненно выдавил он.
На удивление парня девушка облегчённо выдохнула и, снова набрав воздух в лёгкие, подняла на него карие глаза.
— Тебе правда нужны только часы? В память об отце? Только это? — быстро спросила Гермиона.
«Ты знаешь или нет? Грейнджер, играешь со мной? Хочешь, чтобы я сам признался, или действительно не знаешь, зачем они мне?»
«Подожди, Малфой! Остынь. Откуда она может узнать? Ты никому не говорил. Может, просто проверяет тебя?»
— начало работать сознание.
«Повремени пока. Прощупай почву».
«А если нет? Если, сука, это мой последний шанс? Признаться ей. Может, она сейчас рассчитывает, что я раскаюсь и простит?»
«А если нет, то рухнет весь твой план по спасению отца. Неудачник Малфой, что не смог справиться с простым заданием».
— Да, только часы, — решил умолчать о правде слизеринец — Ты мне веришь?
«Прости меня, Грейнджер. Я тебя не стою. Не заслуживаю».
«Скажи
нет
».
— Верю, — кивнула Гермиона.
«Значит, она не знает».
«И ты продолжаешь ей врать, нагло смотря в лицо?»
«Я ненавижу себя! Я сам себе противен. За что? За что ты любишь меня? Я же, блять, не стою тебя!»
