Девушка замотала головой, но, поймав стальной взгляд слизеринца, робко взялась за рукоять. Рывок, и он выдохнул.
Наконец, ясность ума взяла верх, и Гермиона ловко юркнула ему под руку, поддерживая. Они тяжело добрались до номера, и Малфой с шипением начал стягивать с себя рубашку.
— В чемодане есть мой кейс с зельями. Подай, — приказал он.
Гриффиндорка молниеносно распахнула его и, лихорадочно шаря в вещах, быстро вытащила кожаный кейс. Протянула Малфою, и он поглотил содержимое серебристого цилиндра с обезболивающим зельем.
«Этого будет недостаточно. Завтра нужно идти к оборотням. Придётся прибегнуть к тёмной магии, чтобы быстро встать на ноги. Это не желательно, но выхода нет»
— Отвернись, — прошипел он, доставая палочку.
— Зачем? Что ты собираешься делать? — выпалила девушка.
— Ты же не отвернёшься, да? Как бы я ни просил. Это же будешь просто не ты, — он раздражённо закрыл глаза. — Тогда успокойся и не пугайся. Я делал это уже несколько раз. Всё не так плохо. Хорошо? — Гермиона молчала, но в глазах её был ужас. — Не пугайся, Грейнджер. Всё хорошо.
Гриффиндорка нахмурилась, но плечи её едва заметно расслабились.
—
Вулнера Санентур,
— Малфой взмахнул палочкой, и рана начала затягиваться.
Он повторял заклинание до тех пор, пока не почувствовал, что рана горит. Значит, затянулась. Силы покидали тело. Ему нужно было прилечь. Ноги подкосились, и он упал на кровать.
— Малфой! — аромат молочной карамели ударил в нос, когда её руки помогли ему перевернуться на спину. — Это заклинание Снейпа? Что мне сделать? Как тебе помочь?
— Останься. Не уходи, — прошептал он, вдыхая её запах.
— Я… Хорошо. Я тут. Здесь.
«Ты скоро провалишься в сон. Надо чем-то её задержать. Что-то придумать»
.
— Мне нужно, чтобы ты мерила мне температуру. Я могу уснуть. Если появится жар, то нужно выпить другое зелье, — на ходу придумывал Малфой.
«Останься. Останься. Останься. Пожалуйста»
.
— Хорошо. Хорошо. Я поняла. Я буду здесь и буду мерить твою температуру. Это всё?
— Да, — он ликовал внутри.
— Но ты пообещаешь мне кое-что взамен, — неожиданно сказала Гермиона, и он поднял на неё глаза.
«Не, общение со слизеринцами точно на неё плохо повлияло. Что же ты хочешь взамен?»
— Сначала скажи, что.
— Ты никогда больше не подставишься вместо меня, — девушка была серьёзна.
— А то что? Влюбишься? — ухмыльнулся Малфой, мысленно возвращаясь в
«Сладкое королевство»
, где она надела на его шею шарф своего факультета.
Он хранил его до сих пор. В доме во Франции.
Гермиона застыла. Ему казалось, что он слышит стук её сердца. Это было мгновение, когда он окунулся в бездну её глаз. В них почему-то застыла печаль.
«Ты скучала по мне?»
«Думала обо мне?»
Что-то тянуло её назад. Подальше от него. Девушка оттолкнулась от кровати и села в кресло.
— Я буду здесь, — выдавила она.
— Кровать двухспальная, Грейнджер, — недовольно отметил Малфой.
— Нет. Нам лучше, знаешь, держать дистанцию.
В голосе будто звучала обида.
«Ты злишься? Злишься на то, что я ушёл из номера. Блин. Ты же не знаешь почему. А я… не могу в этом признаться»
.
— Я не хочу быть у тебя в долгу, Малфой. Так что обещай мне, что больше не подставишься, — холодно сказала Гермиона.
«Вот оно, значит, что. А я думал, ты переживаешь за меня»
.
— Я скорее просто вернул тебе долг. За патронуса в Министерстве, — процедил он в ответ.
— Вот как? — хмыкнула она, поправляя платье.
— В чемодане есть футболка. Можешь переодеться. Ночь длинная, а платье явно неудобное, — непринуждённо сказал он.
«Мерлин, снова увидеть её в моих вещах? Игра стоила свеч»
.
Девушка нахмурилась, будто взвешивала в голове предложение, и, наконец, выдохнув, встала с кресла. Она выудила чёрную футболку для сна и направилась в ванную.
— Я могу просто отвернуться, — вставил слизеринец.
— Ага. Помню я, как ты отворачиваешься, — отмахнулась гриффиндорка, и дверь ванной захлопнулась.
Он ждал. Лежал на кровати и ждал, когда она вернётся. Тело было ватным. Веки опускались. Он ослаб, но так сильно хотел увидеть её в этой долбанной футболке.
— Малфой? Всё в порядке? — Драко открыл глаза.
«Чёрт. Я уснул. Блять»
.
За окном была тёмная ночь, а на тумбе рядом горел светильник, выхватывая из темноты каштановые кудри. Гермиона сидела перед ним, беспокойно вглядываясь в его лицо. Ему снились пытки и погони, воспоминания жертв. Это преследовало его, неумолимо затаскивая в тьму.
— Тебе что-то снилось? Ты бормотал во сне, — её голос звучал тихо, а лицо было уставшим.
«Как же я скучал. Надо было сказать это при первой встрече. А не все те мерзости. Плевать на гордость. Надо было просто сказать, как я сильно скучал»
.
— Прости меня, — прошептал Малфой. — За то, что наговорил тебе. Не хотел, чтобы ты лезла в это.
Гермиона замерла.
«О чём ты думаешь сейчас? Что в твоей голове, Грейнджер?»
— Прекрати заниматься этими кошмарными вещами, Малфой. Это отравляет тебя. Я про расправу. Про то, чем ты занимался во Франции. Я вижу, как это измучило тебя. Ты не должен… — неожиданно сказала она.
«Причём тут это?»
— Что это, Грейнджер? Переживаешь за меня? А тебе не плевать? — горько выдавил он.
