Табби старательно отворачивался, делая вид, что не замечает их. Следуя неписаному закону, именно так полагалось вести себя, встречая знакомого в обществе женщины. Но по отношению к себе он встретил совершенно иное поведение.
– Табби, дорогой, – раздался приветливый голос. – Как дела? Какая встреча!
– А?
– Позволь познакомить тебя с моей приятельницей, Китти Уилкис. Китти, капитан гвардии Бересфорд. Как вы можете видеть, веселый человек.
Сначала Табби совершенно явно прикидывал, какое положение занимает в этом мире Китти, затем внимательно ее рассмотрел и был сражен ее внешностью. Потом, сорвав свою треуголку, которая была гораздо больших размеров и веса, нежели треугольная шляпа Джеффри, он склонился в таком низком поклоне, что шляпа коснулась пола.
– Д'р'гая, – выдохнул он. – Д'р'гая. Ваш п'корный…
– На это я и надеюсь, Табби. К сожалению, дела удерживают меня здесь. Мисс Уилкис – племянница миссис Сомон, владелицы очаровательной Галереи восковых фигур, рядом с входом в Темпл. И она испытывает вполне естественный страх перед злоумышленниками на темных улицах. Если ты предложишь ей руку и проводишь до дому, это будет надежней любого портшеза.
– О сэр, – взмолилась Китти, всплескивая руками, – прошу вас, будьте столь любезны.
– Ну, разорви мне задницу!.. То есть, пр'стите, д'р'гая, я хотел сказать, чтоб мне захлебнуться! В общем, я горд, это – большая честь для меня. И, Джефф, это чертовски мило с твоей стороны. Я имею в виду, после вчерашней размолвки. Ты не обиделся, а?
– Никаких обид, если только ты будешь помнить, что она боится воров.
– Ого! – воскликнул собеседник Джеффри, похлопывая по массивному эфесу своей шпаги. – Об этом я не забуду, можешь быть уверен.
– Тогда желаю вам обоим приятного вечера.
Поглядывая друг на друга, все трое подошли к открытой входной двери, за которой начинался дивный сентябрьский вечер. Мальчик-слуга пробежал мимо них, светя им своих факелом. Несколько мгновений Джеффри смотрел вслед Китти и Тобайасу Бересфорду, затем, мгновенно посерьезнев, поспешил в комнату на третьем этаже..
Брогден, весь поникший, сидел в кресле спиной к камину, держа руки на коленях. Он мгновенно вернулся в прежнее состояние, когда услышал, как открывается дверь, которой Джеффри хлопнул так сильно, что затрепетало пламя свечи.
– Ну, – сказал Брогден, – вы желали о чем-то спросить меня?
– Да, если получу ответ.
– Говорите.
– В деле Хэмнита Тониша, которого вы держите на Боу-стрит, располагаете вы хотя бы половиной улик, которые у вас есть на гораздо более опасного майора Скелли?
– Нет.
– Тем не менее вы считаете, что против Скелли вам не завести дело. Почему? Что за хитроумный заговор вы плетете на этот раз?
– Никакого заговора – хитроумного или какого другого – здесь нет. Если, конечно, вы ничего не задумали. Но тогда, наверное, судья Филдинг научит вас более аккуратно выполнять свои обязанности. Тогда судья Филдинг…
– Судья Филдинг, судья Филдинг… Честно говоря, я уже устал постоянно слышать это имя.
– И конечно, не собираетесь долго оставаться у него на службе?
– Возможно.
– Да, – сказал Брогден, глядя на него поверх очков. – Так мы и думали. Именно об этом я и хотел с вами поговорить. Следите за собой, мистер Уинн. Следите за собой и не лгите, когда в следующий раз его честь станет спрашивать вас о чем-то.
– Я послежу за собой. А пока скажите: сегодня утром вы проводили Пег в Ньюгейт, как обещали?
– Да. Я хотел оказать услугу ей и вам. И напрасно.
– Она вам что-нибудь говорила по дороге?
– Можно сказать и так. Она ругала вас и была весьма несдержанна на язык, поскольку вас не было рядом, и некому было пожать ей руку или подбодрить словами. Я защищал вас, пытаясь объяснить, что его честь услал вас с поручением, – и это была чистая правда.
– Она что-нибудь сказала по этому поводу?
– Да. Тоже в весьма несдержанных выражениях. Но мне показалось, что она задумалась.
– Что было, когда вы пришли в Ньюгейт?
– Молодой человек, разве это важно?
– Уверяю вас, очень важно, если вы хотите, чтобы я ее отыскал. Так что было в Ньюгейте?
– Что там могло быть? Нас встретил мистер Гудбоди, начальник тюрьмы, который, как обычно, потребовал «магарыч». Я велел мисс Ролстон заплатить: если бы она отказалась, другие заключенные содрали бы с нее платье и пропили бы его. Когда она по моему совету достала кошелек и в нем оказалось множество соверенов, мистер Гудбоди сразу помягчел. Он сказал, что может предоставить ей комнату у себя в доме за полгинеи в день.
Брогден встал с кресла, проследовал к окну. Его дурное настроение явно боролось с какими-то иными чувствами. В свете свечей голова его четко вырисовывалась на фоне окна.
– Я помог ей, – сказал он.
– Мистер Брогден, пожалуйста, не думайте, что я не испытываю к вам благодарности.