—Ну в принципе противодействия со стороны магнатов следовало ожидать. Я подумаю над тем, как обойти именно эконмическую ситуацию. В конце концов, ростовщичество у нас запрещено и все расписки должны быть зафиксированы в фискальных органах. Как бы паны не переиграли сами себя, — глумливо ухмыляюсь, — Ставки и проценты по новому закону совсем иные. Здесь надо не дать занервничать мужикам. Значит, придётся приложить дополнительный труд. Но поляков я постараюсь удивить, в том числе с точки зрения закона. Это даже интересно! Что по второму делу?
—В столице взят английский агент, — произнёс Первушин, — Но не это главное. Было проведено расследование. Выяснилось, что его задача сопровождение группы убийц, которые должны организовать покушение на Ваше Высочество. Благо люди Волкова распутали дело ещё в Европе и нам осталось только повязать вражин.
—Так чего переживать?
—Это не одна группа. В Россию давно были направлены три отряда. При этом самое странное, что два из них абсолютно частные и один работает под покровительством МИДа. По словам Сергея Иваныча, в организации участвуют лондонские финансовые круги. С учётом того, что агентура англичан весьма разветвлённая, то вам стоит пересмотреть свои планы по поездке в Царицыно. Мы просто можем не найти всех татей. Судя по всему, островитяне готовились не один день. Да и здесь у них хватает прикормленных людей, вспомните покушение на столичном тракте. За вас принялись всерьёз.
—Предупреждён — значит вооружён, — легкомысленно отмахиваюсь от клокота Ивана.
Оставшись, наедине пытаюсь уловить одну мысль, которая посетила меня перед возвращением. Но никак не могу сосредоточиться от полученной информации. По польским делам я совсем не переживаю. Не хватит у них мозгов переиграть Костю Романова. Я их ещё основательно разорю, выставив сущими идиотами. По чиновникам даже лучше, быстрее заменим их на русских. Надо написать письмо Гарденбергу, чтобы не дёргался. Пока управлением края займутся военные. Наломают дров, но хоть дело будет двигаться.
А вот англичане удивили. Вернее, я давно ждал от них ответной реакции. Ну не дураки же они, молчаливо наблюдать за террором. И откуда дует ветер догадаться несложно. Другой вопрос, что я не верю в такой топорный сценарий. Ещё и слив информации о боевиках. Здесь моя паранойя не успокоиться и будет искать иные сценарии. В виду того, что сейчас по стране шатается огромное количество английских купцов, пытающихся заключить контракты на поставку продукции для флота, то есть шансы увязнуть в слежке за этими товарищами. А нам это не нужно. И стратегические товары для флота они тоже не купят. Сейчас весь наш экспорт идёт в Голландию, Испанию и снабжает собственный флот. С учётом программы развития русского торгового флота, всё пожирает наша собственная экономика. Шутка ли? Мы замахнулись на более чем сотню судов. Пока же активно развиваются верфи, строятся новые склады, усиленно готовится мастеровой персонал и будущие экипажи. Гарденберг подошёл к заданию с немецкой скрупулёзностью. Ну и законы для него первостепенны. Если запрещено торговать определёнными группами товаров — значит этого не будет. Для нарушителей есть специальные структуры, которые всегда объяснят людям, что они заблуждаются.
Иду в спальню и никак не могу отделаться от ощущения, что я чего-то упустил. Вот просто не могу сосредоточиться. Ладно, не буду портить сегодняшнюю ночь. Юля наверняка заждалась. Я же буду думать завтра.
Февраль-март 1807 года. Москва, Российская Империя.
Уже несколько часов пытаюсь пошевелиться, но что-то не позволяет. Сильная головная боль накладывается на какие-то странные видения. Стены, окрашенные в жуткую комбинацию цветов, перекошенный от боли лица, пытающиеся издавать звуки и клочки абсолютной тьмы. Прямо мечта токсикомана. Параллельно слышу чью-то беседу, но никак не могу разобрать слова. Будто мне ещё забили ватой уши или погрузили в воду. Наконец появилось ощущение руки. Удалось сжать правый кулак. Ну вроде жив.
Наверное, я отключился. Следующее пробуждение было спокойнее. Голова гудела, но боль перешла на более терпимый уровень. Тупые удары, будто молотком по одному месту. Зато начал ощущать своё тело, что выразилось болью буквально каждой мышцы. Но особенно болела левая рука и бок. С шумом выдыхаю воздух и открываю глаза.
Лежу на какой-то небольшой кровати, вокруг скупая обстановка. Радует, что не так душно, кто-то додумался проветрить помещение. Из небольшого окошка уже начали проскальзывать первые лучи зимнего солнца. Обстановка больше напоминает больничную палату. На кресле рядом сидит Дугин, который открыл глаза, сразу же услышав мои шевеления.
—Живой! — тихо воскликнул Пётр и быстро перекрестился, — Я сейчас быстро к Вольфу. Может вам попить?
Подумав, моргаю. Мой секретарь быстро прислоняет ко рту стакан и волшебная влага устремляется по пищеводу. Отдышавшись, прошу ещё. После третьего захода сухость во рту наконец-то успокоилась. Дугин же тихо выскочил из комнаты.
