Геннадий опрокинул в рот содержимое стопки. Поморщился, деловито щелкнул сложенными в щепоть пальцами и подхватил из тарелки соленый огурец. Богданов последовал его примеру. Оба смастерили себе по бутерброду из наскоро нарезанных колбасы и хлеба. Пережевывая бутерброд Суржиков продолжил разглагольствовать:
— Дай бог все получится. Разберемся с твоими шпионами и заживем спокойно и счастливо.
Богданов согласно кивнул головой, продолжая жевать бутерброд:
— Слушай Ген. Если по правде, мне эта идея с индуцированной амнезией, кажется гнилой.
Суржиков с безразличием уставился на друга, а Леонид продолжил:
— Во первых. Коль скоро за мной уже следят, то те, кто организовал слежку, уже никогда не забудут об этом, скольких бы мы их агентов не лишили памяти. Во вторых. Перевод ситуации в плоскость боевых действий становится опасным и для нас. В таком аспекте действия нашего противника перестают быть предсказуемыми. А оно нам надо? И самое главное. Я не могу понять чего наш противник добивается. Это связано с триггерной социализацией? С генной модификацией организмов? Или все банальней? Им нужны результаты прогноза по Биткоину?
Геннадий устало вздохнул:
— Меня бы удовлетворило последнее. Санька настаивает на прогнозе по биткоину. С другой стороны устраивать такую слежку по этому поводу, с моей точки зрения полная бессмыслица. Хотя…Я полазил в интернете. Ситуация с Винником вообще на грани паранойи. Черт его знает. Может они твою деятельность в комплексе рассматривают? Триггерная социальность в приложении к криптовалюте?
Суржиков недоуменно скривил губы. Богданов изумленно смотрел на него с открытым ртом. Наконец он пробормотал:
— Офигеть, а я сам до такого не додумался. Интересный разворот. Представляю каких они ожидают результатов. Леонид тихо стал мурлыкать мелодию и тихонечко запел:
— Какое небо голубое,
Мы не сторонники разбоя
На жадину не нужен нож
Ему покажешь медный грош
И делай с ним что хошь.
Геннадий укоризненно посмотрел на друга:
— Однако опасный у тебя ход мыслей намечается. С ним и загреметь под фанфары можно.
Богданов легкомысленно поморщился:
— Ладно, тогда так.
Никогда не знай покоя,
Плачь и смейся невпопад,
Я сама была такою
Триста лет тому назад…
Суржиков с упреком пробурчал:
— Что-то ты не ко времени распелся. Опьянел? Больше не налью.
Повторное проведение эксперимента Суржиков назначил через несколько дней. Богданов явился к нему на дачу без особого энтузиазма. Чувство опасности не исчезло, а скорее усугубилось тем, что их посиделки с Суржиковым могут отследить.
Технический антураж их встречи немного изменился. На столе лежало четыре стимулятора вместо одного. Леонид скептически поморщился и сел на стул и флегматично буркнул:
— Ну, командуй. Ты начальник, я дурак.
Суржиков был настроен более оптимистично, но его смущало упадническое настроение приятеля. Слова Геннадия были наполнена оптимистичными нотками, и диссонировали с виноватым выражением его лица:
— Значит, повторяем все сначала. Я вывожу муравьиные стимуляторы в режим насыщения и мы держим над ним свои ладони.
Леонид хмуро поинтересовался:
— А чего ты свою сбрую с датчиками на себя не нацепил? Опять забыл?
Геннадий флегматично отмахнулся:
— Это потом. Сейчас делай, что я говорю.
Богданов недовольно поморщился:
— Ладно. Как скажешь. Тебе видней.
Приятели разместили ладони над стимуляторами. Через минуту Богданов заметил:
— Опаньки. Пошло дело. Запах пошел. Новый какой-то. Приятный. Геныч, на этом можно бизнес делать. Либо в бане, либо парфюмерии.
Богданов закрыл глаза, чтобы сосредоточится на новых ощущениях. До него как из подземелья донесся приглушенный голос Суржикова:
— Нет здесь никакого запаха. Это иллюзия.
Леонид не унимался и продолжил комментировать свои впечатления с закрытыми глазами:
— Ну как нет запаха? Есть! Во-о-о!!! Пошли вкусовые ощущения.
Тут он ощутил шлепок по своей руке и открыл глаза. Перед его глазами плыли клубы радужного тумана в котором проглядывался силуэт Суржикова. Тот махал рукой перед лицом Леонида. Богданов услышал голос Суржикова. Вернее он догадался что слышит голос Геннадия. Тембр голоса изменился. Из баритона он превратился в приглушенный бас. Говорил Суржиков замедленно, Единственное что выдавало, что это голос Геннадия была сама манера речи, привычная для Суржикова. От неожиданности Леонид затряс головой, пытаясь стряхнуть с себя навалившийся морок. Не считая наличия зрительных и голосовых галлюцинаций, Богданов себя чувствовал вполне удовлетворительно. Радужный туман между тем стал рассеиваться, а голос Геннадия обрел привычный тембр и рзмеряннсть. Богданов перестал судорожно шарить глазами. Тут же он явственно услышал Суржикова:
— Слышишь меня? Очухался?
Леонид поспешно несколько раз кивнул головой:
— Нормально, нормально.
Он хотел что-то спросить у Суржикова, но тот повелительно скомандовал:
— Свои ладони направь на мои. Ну же! Не телись, давай быстрей.
