– Нет, он меня не трогал… особо. Мы с ним целовались, иногда обжимались. У меня никогда никого прежде не было. Мне и этого с лихвой хватало. А еще он говорил, что я красивый. Меня это, наверное, подкупало сильнее всего. Потому что отец с детства твердил, какой я уродец. В прямом и переносном смысле. Особенно когда застал меня в маминой одежде. Она ушла, знаешь, и всю одежду свою дома оставила. Платья, платки, кофты, туфли. В детстве я придумал себе историю, что ее забрал дракон. И она все это время где-то ждет меня, надеется, что я ее спасу…
Тони налил ему еще вина. Нэнси приободрился.
– Ладно, что-то я отвлекся… Значит, Дэйви. Примерно через месяц после того, как мы встретились, он начал рассказывать о том, что у него бизнес в штатах, что нужны люди, что он с удовольствием взял бы меня на работу.
– Кем приглашал работать?
– Ой, Тони, какая мне была разница, – Нэнси хихикнул, закинув ногу на ногу, – Уехать из этого дрянного города, подальше от мерзкого отца, с богатым красавчиком, который еще и миллионы обещает… Настоящая мечта, верно? Какая разница, кем работать? Он говорил, что мне место в его компании обязательно найдется. Говорил, что я способный.
– Это тоже подкупало?
– Еще как! – Нэнси капнул соевым соусом на костюм. Стал оттирать салфеткой, – Вот же гадство… Я недолго раздумывал: или тут неизвестно чем заниматься, или там, сразу в дамки. Подписал какой-то контракт, Дэйви сказал, что это сущие формальности. Потом я тайком собрал вещи, взял документы, и сбежал с ним. Как оказалось, кроме меня он пригласил еще несколько людей: двух девушек и одного паренька. Но парень от нас сбежал в аэропорту. Я тогда не придал этому значения. Дэйви говорил, что он наркоман и подсел на измену, когда очухался.
– Вы прилетели сюда, в Сан-Франциско?
– Да. Я очень был поражен этим городом. Столько огней, столько волшебства вокруг. Здесь было столько свободы!.. У нас в Великобритании люди живут совсем не так, как здесь, в США.
Принесли горячее. Но Нэнси не притронулся к еде. Встал, подошел к закрытым стеклянным дверям, выводящим на террасу. Спросил о чем-то у местной служащей. Та поначалу отрицательно покачала головой. Тогда Нэнси сунул ей банкноту. Та кивнула и куда-то удалилась ненадолго. Когда дверь террасы открыли, Нэнси поманил Тони за собой.
Их обдало свежим, прохладным ветром. Они подошли ближе к перилам. Нэнси прижался к Тони плечом. Тот его аккуратно обнял.
– Вон там, на третьей линии набережной, видишь? – показал Нэнси, положив голову ему на плечо, – Три крыши с острыми фронтонами. Это чайный домик мисс Мэй. Сейчас может быть другое название уже. Но смысл тот же.
– Дэйви привез вас туда?
– Да, сказал, что это ресторан и он нас угостит. Они подали какой-то чай, после которого я отключился.
Тони крепче обхватил Нэнси. Но тот вдруг отстранился. Облокотился о перила, глядя на освещенные окна и зажженные красные фонари. Откинул со лба нависшие пряди волос.
– Когда пришел в себя, с нами говорила уже мисс Мэй. Она была хозяйкой. Мы с девчонками были вместе. Она выставила нам счет. Я посмотрел и не поверил своим глазам. Была такая сумма!.. Оказалось, все, что делал для меня Дэйви, пока был в Бирмингеме, было записано в этот чек. Вся одежда, все наши походы с ним по клубам и ресторанам, все подарки. Мисс Мэй сказала, что мы дали согласие на работу у нее, показала контракт, который давал мне Дэйви еще в Англии. Сказала, что мы должны отработать эту сумму, и что она предоставит для этого все условия.
– Боже, Натан… Это ужасно. Просто ужасно.
Нэнси зябко повел плечами.
– Пойдем обратно? – Тони хотелось обнять его, хотя бы просто дотронуться. Чтобы он, почувствовав тепло его руки, вынырнул из этих воспоминаний, сообразил, что сейчас легче. Или сейчас не легче?
– Да, конечно, – Нэнси шмыгнул носом, повернувшись к дверям. Когда сели обратно и немного поели, он продолжил, – У них была целая система. Того, как работают с новичками. Когда ты только поступаешь к ним, ты получаешь статус кодомо. Кодомо выставляют на аукцион. На них всегда есть спрос, потому что они – свежая кровь, многие несовершеннолетние, нетронутые.
– Ты… ты тоже был кодомо?
Нэнси кивнул. Взял гладкую салфетку и принялся повторять пальцем узоры на ее глянцевой поверхности.
– Да. Меня взяли по хорошей цене. Потому что я… я парень потому что, плюс не местный, и внешность довольно необычная. И я девственником был тогда еще.
Тот, как звучало, что «его взяли по хорошей цене», резало уши. Тони поежился, пытаясь проглотить отвращение, которое поднималось дальше под аккомпанемент рассказа Нэнси. Как будто Тони сидел на стуле с распахнутой грудной клеткой, и смычок медленно надрезал душу. Слайс за слайсом. Скрипачом был Нэнси.
– А кто принимает участие в аукционе? – Тони отпил из бокала. Пальцы у него дрожали.
– Да всякие, – Нэнси пожал плечами, слабо улыбнувшись, – Много японцев было, но американцы тоже были, еще какие-то люди. Даже женщины.
– И… и по какой цене тебя продали?
