– Я знавала Мод в прежние времена, когда еще не уехала в Аргентину. Я не виделась с ней целую вечность. Она пишет, что приехала в Бат пару дней назад и только сейчас узнала, что я здесь. Она настаивает, чтобы я пришла, а если у меня гости, чтобы обязательно взяла их с собой. – Леди Августа положила письмо на каминную полку. – Замечательно. Мод всегда знает последние сплетни. Освальд, ты ведь знаешь леди Госфорт?
– Разумеется. Весь свет знаком с Мод.
. – Это именно то, что нам нужно, – небольшое развлечение. Нет ничего хуже свадьбы без праздника, это навевает печаль! Девочки, вы тоже должны пойти. Прости, Грейс, но ты еще слишком мала. Но Фейт и Хоуп – обязательно, хотя вы еще не выезжаете в свет. Маленькая вечеринка в Бате в кругу семейных знакомых вполне
– С удовольствием, Гасси, – поклонился сэр Освальд, – с удовольствием, дорогая. Мне нужно зайти в соседний дом переодеться.
Уезжая с Чарити, герцог Динзтейбл оставил свой дом в распоряжение сэра Освальда, так что вполне естественно, что леди Августа пригласила его к чаю. Лорд Каррадайс тоже был приглашен, но какие-то дела – или благоразумие – не позволили ему присоединиться к ним.
Пруденс не знала, хотела она его видеть или нет. Как она сумеет держать его, что называется, на расстоянии вытянутой руки, когда единственное ее желание – броситься к нему в объятия?
Фейт и Хоуп вслед за сэром Освальдом выбежали из комнаты, возбужденно обсуждая, что надеть. Пруденс неуверенно поднялась. Она пообещала Филиппу, что неделю не будет появляться в публичных местах. Оставалось еще три дня.
Может ли маленькая частная вечеринка считаться «публичным местом»? Нет, решила Пруденс. Сомнения Филиппа относительно респектабельности леди Августы и герцога – совершеннейшая чепуха. Во всяком случае, ее будет сопровождать дядя Освальд, куда уж респектабельнее?
Пруденс побежала наверх переодеться.
– Вы выглядите прекрасно, моя Пруденс, – тихо пророкотал знакомый голос, когда она незадолго до восьми спускалась по лестнице. – Впрочем, вы всегда красивы.
Она посмотрела вниз. Гидеон. Лорд Каррадайс. Его темные волосы поблескивали, теплый взгляд не отрывался от нее. У нее перехватило дыхание, к глазам подступили слезы. Конечно, это его обычная манера, но когда он смотрит на нее так, ее обдает жаром и она на самом деле чувствует себя красавицей. А ее платье действительно красивое – темно-синее с серебряным узором и такой же отделкой по краю.
– Спасибо, – пробормотала Пруденс. – Я не знала, что вы тоже идете, лорд Каррадайс.
Ну как тут спросишь: «Кстати, вы позавчера намеревались жениться на мне или предлагали стать вашей любовницей?» Она надеялась, что соблюдение правил вежливости – лучший выход из создавшегося положения.
Гидеон стоял у подножия лестницы, одетый в черные бриджи, белый жилет и черный сюртук и выглядел чертовски элегантно. Должно быть, он уже снял повязку, поскольку на безупречном сюртуке не было ни морщинки. Эта мысль принесла Пруденс облегчение: нанесенная ею рана зажила.
Кроме Гидеона, в холле никого не было. На его свежевыбритых щеках лежала едва уловимая темная тень, как это бывает у брюнетов и которую Пруденс находила такой привлекательной. У нее побежали мурашки, когда она вспомнила прикосновение его небритой щеки. Держась за перила, она медленно спускалась по лестнице, надеясь, что ее лицо не вспыхнуло предательски, как говорил дядя Освальд.
– Да, тетя Гасси прислала мне записку, сообщив, что намечается визит и от меня требуется сопровождать дам. Я не посмел отказаться. Моя тетушка – страшная особа, когда сердится.
Когда она спустилась на последнюю ступеньку, он подошел и взял ее за руку, словно она хрупкое, изнеженное создание. Сквозь перчатку Пруденс чувствовала его силу, жар его тела. Гидеон взял висевшую у нее на руке расшитую серебром мантилью и, встряхнув, закутал в нее Пруденс. Его руки обнимали ее, и не успела она сообразить, что он собирается делать, как Гидеон нежно поцеловал ее в шею. Дрожь пробежала по ее телу, Пруденс понадобилось все ее самообладание, чтобы не упасть в его объятия.
Она заставила себя сохранять хладнокровие и сказала зазвеневшим от напряжения голосом:
– Мы можем поговорить завтра утром наедине?
– Конечно, – ответил он и тихо добавил: – Не бойтесь, Имп, я не стану вам докучать. Я и сейчас не хотел вас тревожить, но вы так восхитительны. Как ангел в серебристом облаке. Простите, я не мог удержаться.
Пруденс не знала, что сказать. Когда молчание неприлично затянулось, она вспомнила, что не поблагодарила его.
– Я должна поблагодарить вас зато, что вы прислали сапфировое ожерелье. Не знаю, как вы его разыскали и как догадались, что из драгоценностей, которые я продала, искать надо именно его. – Она подняла на Гидеона глаза. – Эти сапфиры наша мама надевала на свою свадьбу, они так много значат для Чарити и... для меня.
На его лице мелькнуло болезненное выражение.
– Не надо, Имп. Знаете, я не хочу...
