Когда они вернулись в дом леди Августы, у Пруденс дрожали ноги, хотя вся прогулка не заняла больше пяти мнут. Сестры всю дорогу обсуждали неожиданную встречу с Филиппом, строили догадки, что привело его в Бат, обсуждали, как он изменился и как красиво одет, а главное, что его возвращение значит для них и Пруденс. Казалось, они думали, что все их проблемы разрешились.
Пруденс не произнесла ни слова. Если бы ее спросили, то ей пришлось бы ответить, что она рада видеть Филиппа. На самом деле она была потрясена неожиданной встречей. У нее было ощущение, что он... предал ее, не сообщив о своем возвращении. Он давно в Англии?
Она медленно поднялась в свою спальню. Даже самый большой оптимист, наблюдая уличную сценку, не подумал бы, что это неожиданная встреча давно разлученных судьбой возлюбленных, нашептывал ей внутренний голос. Но она все еще носит его кольцо. А он явно считает, что как будущий муж имеет право делать ей выговор по поводу ее поведения.
За столько лет разлуки они оба повзрослели и изменились. Он стал более уверенным в себе. И она – тоже. Это вполне естественно.
Но что Филипп ждет от нее? Сказал ли он родителям о своей помолвке? Она для него все еще «единственная мечта, которая держит его в живых в этой дыре на краю земли», как он когда-то написал? Что-то непохоже, но впечатление бывает обманчивым. Кажется, он не испытал прилива радостных эмоций, но, в конце концов, на улице не обнимаются. Ничего удивительного, что их встреча вышла довольно неловкой. А если он все еще хочет жениться на ней? Что ей делать?
У Пруденс сжалось сердце.
В два часа они встретятся наедине, и все будет решено, говорила себе Пруденс. Она посмотрела в зеркало, рассеянно поправив прическу.
Когда она думала о встреченном на улице щеголевато одетом незнакомце, она ничего не чувствовала. Она не чувствовала, что обручена с ним. Не чувствовала с ним никакой связи. Хотя у них был общий ребенок.
Гидеон уже больше часа не отходил от окна, ожидая возвращения Пруденс и ее сестер. Он принял решение, и ему не терпелось с ней поговорить. Он немедленно женится на ней и тут же отыщет ее ребенка. Ребенок будет усыновлен и станет жить с ними. Конечно, пойдут разговоры. Если разразится скандал, он распустит слух, что это его дитя. И весь свет станет восхищаться великодушием и милосердием Пруденс, которая без лишнего шума приняла его незаконнорожденного ребенка.
Если ее горестный взгляд навсегда исчезнет, его нисколько не волнует, что станут болтать в свете.
Наконец Гидеон заметил на улице сестер Мерридью, они оживленно что-то обсуждали. Только не Пруденс. Гидеон видел, что она не принимает участия в разговоре. Было довольно трудно разглядеть под шляпкой ее лицо, но ему показалось, что она бледна и взволнована.
Гидеон сбежал по лестнице, толкнул дверь соседнего дома и передал записку, прося мисс Пруденс поговорить с ним. Он ждал ее, меряя шагами гостиную.
Пруденс замерла. Ее рука лежала на ручке двери. Она чувствовала опустошение. Сначала неожиданная встреча с Филиппом на улице, а теперь это. Несколько дней подряд ей удавалось избегать Гидеона, но сегодня события выбили ее из колеи. Нужно поговорить с лордом Каррадайсом, прежде чем она встретится с Филиппом.
В его записке написано «конфиденциально». Что это значит? Нечто, о чем он не хочет говорить на публике или в присутствии сестер? Пруденс надеялась, что он не станет обсуждать тему ребенка. Настоящий джентльмен никогда бы об этом не упомянул. Лорд Каррадайс не такой, как дедушка, совсем не такой. Он может не одобрять ее безнравственный поступок, но он добрый. Он не станет ее осуждать.
Пруденс почувствовала дурноту. Он должен понять, что она сначала должна поговорить с Филиппом, все выяснить, прежде чем думать о чем-либо другом. А когда все будет кончено...
В холле пробили часы. Половина второго. Филипп будет здесь через полчаса. Ей нужно очень быстро поговорить с лордом Каррадайсом. Она не вынесет, если он еще будет здесь, когда появится Филипп.
Пруденс пригладила волосы и поправила платье. Внутри была болезненная пустота. Нервы, сказала она себе. Она сделала глубокий вдох и вошла в комнату.
Лорд Каррадайс торопливо подошел к ней. Слишком близко, чтобы оставаться спокойной.
– Вы бледны! – воскликнул он. – В лице ни кровинки.
– Ничего не могу с этим поделать, – неловко ответила Пруденс и отступила на шаг.
Если он коснется ее, она сломается. Нужно беречь силы. Гидеон шагнул к ней, она почувствовала слабый запах его одеколона. На его лице отразилась озабоченность.
– Я знаю, это моя вина, Пруденс. Жалею, что настоял на том, чтобы вы рассказали о своем прошлом. Я хотел сказать, жалею, что расстроил вас, а не о том, что узнал вашу историю, но...
– Я рада, что вы нашли ее поучительной, – сдержанно сказала Пруденс и снова отступила.
– Поучительной? – нахмурился он. – Странно. Не обращайте внимания...
– Не буду.
Гидеон странно посмотрел на нее и подошел ближе.
– Пруденс, не имеет значения...
– Думаю, имеет!
Он решительно и властно взял ее за плечи.
