Томас Стернз Элиот
Бесплодная земля (1922)
"Nam Sibyllam quidem Cumis ego ipse
oculis meis vidi in ampulla pendere, et cum
illi pueri dicerent: SiBvллa ti oeлeic;
respondebat ilia: aпooaveiv oeлw". {*}
{* А я собственными глазами видел Кумскую
Сивиллу, сидящую в бутылке - и когда мальчишки
кричали ей: "Чего ты хочешь, Сивилла?", она
отвечала: "Хочу умереть" (лат. и
древнегреч.).}
Эзре Паунду
il miglior fabbro. {*}
{* Мастеру выше, чем я (итал.).}
I. ПОХОРОНЫ МЕРТВЕЦА
Апрель жесточайший месяц, гонит
Фиалки из мертвой земли, тянет
Память к желанью, женит
Дряблые корни с весенним дождем.
Зима нас греет, хоронит
Землю под снегом забвенья - не вянет
Жизнь в сморщенном клубне.
Лето ворвалось внезапно - буянит над
Штарнбергер-Зее
Ливнем; мы постояли на колоннаде,
Прогулялись по солнцу до кафе,
Выпили кофе, поболтали часок.
Bin gar keine Russian, stamm' aus Litauen, echt deutsch. {*}
{* А я и не русская, родилась в Литве, чистокровная немка (нем.).}
Мы были детьми, когда гостили у кузена,
Эрцгерцога - он взял меня кататься на санках.
Я так боялась! Он сказал: Мари,
Мари, держись! И мы покатились... У-ух!
Ах горы! Такая свобода внутри!
По ночам я читаю, зимой отправляюсь на юг.
Стиснуты что тут за корни, что тут за стебли
Взрастают из битого камня? Сын человеческий,
Не изречешь, не представишь, ибо ты внемлешь лини
Груде обломков былых изваяний, где солнце отвесно,
Где не дает мертвое дерево тени, сверчок утешенья,
Камень иссохший журчанья. Тут лишь
Тень этой багровой скалы
(Встань в тень этой багровой скалы!),
Я покажу тебе нечто иное,
Нежели тень твоя утром, что за тобою шагает,
Или тень твоя вечером, что встает пред тобою;
Я покажу тебе страх в горсти праха.
Frisch weht der Wind
Der Heimat zu
Mein Irisch Kind,
Wo Weilest du? {*}
{* Дует свежий ветер
На Родину,
Моя ирландская малышка,
Где ты ждешь? (нем.).}
"Год назад гиацинтами украсил меня ты впервые;
Я звалась гиацинтовой девой".
- Но после, когда мы покинули Сад Гиацинта,
Ты в цветах и в росе, я же
Нем был, и очи погасли мои,
Ни жив ни мертв, ничего я не знал,
Глядел в сердце света - молчанье.
Oed' und leer das Meer {*}.
{* Море безбрежно и пустынно (нем.).}
Ясновидящая мадам Созострис
Сильно простужена, однако, несмотря на это
обстоятельство,
В Европе слывет мудрейшей из женщин
С колодою ведьминских карт. Она говорит:
Вот ваша карта - Утопший Моряк-Финикиец
(Вот жемчуг очей его! Вот!),
Вот Белладонна, Владычица Скал,
Примадонна.
Вот Несущий Три Посоха, вот Колесо,
Вот Одноглазый Торговец, а эту карту
Кладу рубашкой, не глядя
Это его поклажа. Что-то не вижу
Повешенного. Бойтесь смерти от воды.
Вижу я толпы, идущие тихо по кругу...
Благодарю. Увидите миссис Эквитон,
Скажите, гороскоп я сама принесу:
В наше время нужно быть осторожным.
Город-Фантом:
В буром тумане зимнего утра
По Лондонскому мосту текли нескончаемые
вереницы
Никогда не думал, что смерть унесла уже стольких...
Изредка срывались вздохи
И каждый глядел себе под ноги.
Так и текли, на холм и дальше
по Кинг-Уильям-стрит.
Где Сент-Мэри-Вулнот мертвой медью
Застыл на девятом ударе.
В толпе я увидел знакомого, остановил
и воскликнул: "Стетсон!
Мы сражались вместе в битве при Милах!
В прошлом году ты закопал в саду мертвеца
Дал ли он побеги? Будет ли нынче цвести?
Выстоял ли в заморозки?
Подальше Пса держи - сей меньший брат
Его когтями выроет назад!
Ты! hypocrite lecteur! - mon semblambte, - mon frere!" {*}
{* Лицемерный читатель! - двойник мой, мой брат! (франц.).}
II. ИГРА В ШАХМАТЫ
Сидела в кресле, будто бы на троне,
Блистающем на мраморном полу,
И зеркало с злаченым купидоном,
Упрятанным в лепной лозе подставки
(Второй крылом глаза себе прикрыл),
Двоило свет шандалов семируких
И возвращало его на стол, откуда
Ему навстречу блеск брильянтов шел
Из множества футлярчиков атласных.
Из костяных и из хрустальных склянок
Ее тяжелый странный аромат
Сочился, и тревожил, и смущал,
Мутя рассудок; с воздухом всходил он
По струйке от окна,
Колебля язычки горящих свеч,
И дым вздымал к резному потолку,
Мрача узор кессонов.
Аквариум огромный с купоросом
Зеленым и оранжевым горел,
И плавал в нем резной дельфин.
Над полкою старинного камина,
Как будто в райский сад окно, сюжет
Метаморфозы бедной Филомелы,
Поруганной насильником-царем;
Там соловей еще пустыню полнил
Невинным гласом, он еще рыдал
Фьюи-юи-юи сквозь серу в уши.
И очевидцы времени иного
На пыльных стенах жухли там и сям,
Свисали клочья, глуша все звуки в раме.
Шаги в дверях...
Ее власы под гребнем при свечах,
Как пламя, шевелились,
И в них слова, но тут их грубо смяли.
"Я к вечеру сдаю. Неважно мне. Останься.
Поговори. Отчего ты все молчишь?
О чем ты думаешь? О чем? Что-что?
Не знаю, что думаешь ты. Думай!"
Я думаю, что мы в крысином ходе,
Где мертвецы порастеряли кости.
"Что там за шум в дверях?"
Наверное сквозняк.
"Что там за шум? Чего он там шумит?"
Да ничего.
"Ты
Ничего не знаешь? И не видишь? Не помнишь?
Ничего?"
Я помню
Вот жемчуг очей его.
"Да жив ли ты? Что у тебя на уме?"
М-м...
О О О О О Шакеспирский рэг
Как прекрасен он
Первоклассен он
"Так что же мне делать? Что делать?
Вот выскочу сейчас на улицу в чем есть,
