Вышли за околицу, там в огородах две воронки от снарядов ствольной артиллерии. Возле одной – сломанное взрывом дерево, отлетело на пару метров, оставив в земле обрубок. В домашнем саду многие деревья посечены железом, к одному примотан умывальник. Он весь в дырах.
– Это неделю назад нас крыло. Мы, когда слишком весело, вот здесь прячемся, – вернувшись во двор, мы спустились в погреб, в котором обустроено бомбоубежище. – Когда начинает падать, всё внутри сжимается, падает же близко. Я когда своих загнал в погреб, только сам спускаюсь, а сверху ка-ак брызнет.
Погреб небольшой, в него вместились только пара скамеек и кровать для раненых. Сверху прибиты полки, на них пустые пыльные банки – напоминание о мирной жизни прошлых хозяев. Прорезанные осколками в нескольких местах рейки на дверной решётке погреба свидетельствуют уже о другой, новой, суровой и опасной реальности.
Погреб тогда спас – все выжили после обстрела. Прямого попадания не было. Соседнему двору повезло меньше – украинская артиллерия развалила несколько строений и домов.
На то есть причины – вся территория медпункта освящена, поэтому в него снаряды и не попадают, считает Ильич. Иконы, много икон и изображений православных святых висит внутри помещений и во дворе. У входа в кухню прямо к шершавой стене грубо примотана скотчем икона Николая Угодника. Рядом у стены стоят медицинские носилки, приставлен автомат, на земле сложены бронежилеты и каски, стоит штатив для капельниц – военномедицинский натюрморт.
Медицина и вера здесь бок о бок спасают солдатские жизни. Когда глядишь на иконы и оружие, приходят на память госпитальеры – так назывался военно-христианский орден, который оказывал медицинскую помощь крестоносцам, воюющим за Святую землю. В каком-то смысле с госпитальерами можно сравнить и наших военных медиков, спасающих жизни солдат в Донбассе. Тем более без божьей помощи их работа не обходится.
► Военный врач Ильич в своей операционной
Там, где бессильны и неумолимы физические и биологические законы, помогает чудо. В помещении гаража, который служит операционной, Ильич нам рассказывает одно из явлений чуда, которое ему выпало узреть. Зимой эвакуационная бригада вытянула раненого, который пролежал на морозе ниже десяти градусов несколько суток. Он превратился в ледяное дерево, когда его привезли, было непонятно, дышит он или нет. Через несколько часов после проведения с ним определённых медицинских манипуляций тело стало отогреваться, в него снова стала входить жизнь, раненый прямо на глазах стал оживать и, в конце концов, заговорил. «Встань, Лазарь, и иди!». И «Лазарь пошёл» – раненый был спасён.
– Если есть возможность сохранить конечность, то, конечно, мы стараемся её сберечь, чтобы там в больницах на Большой земле уже думали, что делать дальше, – обсуждаем мы с Ильичом специфику его работы, – мы даём шанс. Наше первичное звено самое важное. Не дать умереть, вытянуть, спасти конечность – наша задача. Чем лучше доктор на передке, чем слаженней у него команда, тем больше шансов выжить у парней.
Шансы у Ильича неплохие: из тысяч раненых, поступивших к Ильичу, умерло только только четыре человека.
– Вот только на прошлой неделе тринадцать пневмотораксов было. – Ильич показывает пучок из игл, которыми он протыкал лёгкие. – Это те, которые по законам жанра не должны выживать. А у нас они живут.
Ильича знают не только в Горловке, откуда он родом. Теперь уже и в Донецке знают, в Омске знают, Магадане, Мурманске, Забайкальске, Иркутске и других российских городах – география прошедших через руки Ильича только расширяется.
Работа фронтовых медиков как будто и не видна для широкой публики. Одно дело ты танк подбил, за это медаль можешь получить, а другое – человека от удара танка спас, за это благодарность может быть только от спасённого.
И некоторые, кого Ильич спас, когда встают на ноги, потом приезжают и благодарят его. А многие попадают и по второму разу.
– Они знают: если они приехали живыми, то они и уедут живыми. Славик, покажи последние сувениры.
Славик, медбрат, щуплый мужичок с худым, изрезанным глубокими морщинами лицом, приносит и разворачивает бумажный свёрток. В нём куски железа. Они выглядят как самородки, но это производство рук человека.
– Вот такие штуки убивают людей. А это я недавно из головы достал, – Ильич среди осколков взял пальцами пулю.
Пуля совсем уж кажется маленькой в его руках, чуть ли не с ноготок. Но горе она могла причинить большое.
Наш разговор прервался – «Раненых привезли!»
Во дворе оживление. Подъехала к воротам «буханка», санитары, поддерживая, вводят нескольких бойцов. Стаскивают с них бронежилеты, разгрузки и сажают их под скатом. Чумазые, задымлённые, зачумлённые мужики. Только из боя, с передовой, из дыма войны. У некоторых контузия – самое распространённое ранение на этой войне. Медики обступают каждого, осматривают. Смотрят в уши, в глаза, меряют давление.
