Тиарская академия магических наук хранит немало тайн и загадочных возможностей. Светлая адептка, только обретшая дар, у которой много врагов, и так мало друзей. Темный архимагистр (мстительный тиран, трудоголик и женоненавистник), которому поручили воспитание принцессы, но портит кровь друг и соперник. Что будет, если в стенах академии эти двое встретятся? Это вторая книга о темном архимагистре
Когда на рассвете Алакдаэр возвращался из «Комнаты отдыха», чтобы переодеться перед новым рабочим днем, его встретила Шейла. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: что-то случилось. Магистр Шейлиана Кэлис, прорицательница из рода альтсиндов, еще ни разу не ошибалась в своих предсказаниях, а это значит, что ее нужно выслушать очень внимательно.
— Что такое? — тут же спросил темный архимагистр. — Есть что-то важное?
— Ал, не связывайся с Альвинорой Арис, иначе ее ждет смерть, — с ходу сказала коллега. — У меня было еще одно видение.
— Боюсь, Шейла, теперь уже поздно отступать, — Ал взлохматил волосы. — Как оказалось, мы с ней уже связаны дальше некуда.
— Что ты имеешь в виду? — насторожилась провидица.
— Прости, не могу сказать, — вздохнул дроу. — Теперь адептка Арис в опасности (как ты и сказала, именно из-за меня), поэтому я должен держаться как можно ближе, чтобы ее защитить. По-другому уже не получится.
— Тогда будь осторожен, иначе мы потеряем вас обоих, — проронила Шейла и пошла прочь по коридору, а он еще долго смотрел ей вслед и раздумывал над превратностями судьбы, которая в одно мгновение может бесповоротно изменить всю твою жизнь.
Перед Альвинорой простиралась черная бездна. Она затягивала, манила, устремляла тысячи рук, чтобы захватить в плен, поглотить и никогда уже не выпустить наружу.
«Что это? Где я?»
Аль огляделась, но вокруг была пустота, и только бездна подбиралась все ближе. Альвинора пятилась, еще и еще, но бездна не хотела сдаваться и упорно ее преследовала. Она была неотвратима, и от этого стало страшно, так страшно, как никогда прежде. Аль на подгибающихся ногах старалась отодвинуться как можно дальше, но оступилась и почувствовала, что падает. Вот и все, теперь ничто не спасет.
«Нет, не хочу!»
И будто в ответ на ее мольбу, что-то дернуло назад, подальше от черной жути. Какая-то нить упорно тянула к спасению, но была слишком тонка, чтобы вытащить к мерцающему в отдалении свету, и Альвинора так и болталась между светом и тьмой. Было жутко от мысли, что в любой момент можно сорваться и раствориться в безвременье, откуда не будет возврата.
Сколько она пробыла в таком состоянии, цепляясь за спасительную нить? Аль потеряла счет времени, но неистово молилась всем известным Богам, чтобы ниточка не обовалась. Нельзя, чтобы все закончилось, почти не начавшись! Дома ждет мама, которая всю себя отдала дочери и не заслужила такого горя. И еще есть мечта овладеть проснувшейся силой, почувствовать себя нужной, найти свое место в этой жизни. Так не хочется умереть бесполезной слабачкой, которая не осилила то, за что взялась.
В Аль верила мама, верили ректор и преподаватели, давшие шанс, верили новообретенные друзья, поэтому она сама уж точно не имеет права потерять веру и сдаться на милость неведомого победителя!
«Держись, Аль, и не смей отпускать эту нить, поняла?»
Когда ниточка вдруг стала наполняться энергией и уверенно потянула к свету, Альвинора была уже на пределе. Сияние приближалось, но рассмотреть что там, за этим светом, не удавалось. Глаза слепило, и с каждым мгновением безумная усталость овладевала телом, пока яркая вспышка не поглотила все вокруг.
Что было дальше, Альвинора не помнила, и сейчас, ощущая на щеке легкое дуновение ветерка, отчетливо поняла, как не хочет вспоминать события последних часов. Приоткрыв глаза, она увидела в окошке розовую полоску предрассветного неба, с облегчением вздохнула и нырнула в спокойный целительный сон.
Следующее пробуждение было вынужденным, потому что спать мешал настойчивый шепот знакомых голосов.
— Да тише ты, чего расшумелся?!
— А я говорю, что целительницу нужно позвать! Пусть посмотрит.
— Дай девочке поспать. Сон лучшее лекарство.
Альвинора открыла глаза, чтобы увидеть на перилах соседней койки своих недавних пернатых знакомых. Синий птиц уверенно доказывал свою точку зрения, а его желтокрылая подруга увещевала суженого не поднимать переполох.
— Думаю, теперь и правда можно позвать магистра Соул, — сказала Аль, привлекая к себе внимание спорщиков.
— Вот видишь, разбудил-таки! — проворчала певунья и спорхнула поближе к пациентке. — Как ты, милая?
— Жива, — улыбнулась Альвинора. — Однако на этот раз я и правда могла не вернуться, — улыбка сама собой погасла.
— Могла, — раздался со стороны двери голос, от которого засосало под ложечкой, и Аль, повернув голову, встретилась взглядом с удивительными глазами снежного эльфа. Казалось бы, он стоит достаточно далеко, но она была готова поклясться, что видит искрящиеся в его очах снежинки.
— О, ты все еще здесь! — накинулась на него певунья. — Снова задумал какую-то пакость?
— Этот ущербный уже два часа тут околачивается, — пробасил крылатик.
— Скажете еще хоть слово — ощипаю и суп сварю! — пригрозил птичкам Лзндгвэйн, но попыток приблизиться не сделал, так и стоял, гипнотизируя своими необыкновенными глазищами.