От внимания общественности не ускользнул тот факт, что большинство пивоварен принадлежит людям немецкого происхождения, которые, вероятно, симпатизируют своей исторической родине. Приверженцы трезвого образа жизни утверждали, что пить пиво – это предавать свою родину. «Мы сражаемся с тремя врагами – Германией, Австрией и пьянством» – таков был рекламный лозунг компании Kellog's, производившей кукурузные хлопья, который она стала распространять сразу же после объявления войны. В каком-то смысле эти утверждения не были лишены оснований. Национальный германо-американский альянс – организация, получавшая основное финансирование от пивоваренных компаний, – как оказалось, не только лоббировала отказ от запрета на производство алкогольных напитков, но и действовала по поручению кайзера Вильгельма. Понятно, что эти факты вовсе не привлекли к ним сторонников.
Благодаря росту антигерманских настроений ширилось и движение за трезвость. Проект Восемнадцатой поправки, запрещавшей производство и распространение алкоголя, быстро находил приверженцев в законодательных собраниях всех штатов, тем более что Антисалунная лига принялась проталкивать его с удвоенной силой. 16 января 1919 года Небраска стала тридцать третьим штатом, ратифицировавшим проект этой поправки, и, таким образом, она набрала треть голосов, необходимых для ее вступления в силу через год.
Несмотря на то, что Восемнадцатая поправка запрещала производство и распространение «опьяняющих напитков», в ней ничего не говорилось о том, как исполнять на практике это предписание, как и не было определения того, что считать этими самыми «опьяняющими напитками». Поэтому потребовался дополнительный Акт Волстеда, объясняющий правила запрета. Этот акт назван по имени Эндрю Дж. Волстеда, уроженца Миннесоты, главной запоминающейся чертой которого были пышные усы, нависающие над верхней губой. Сам Волстед, хотя и не был пьющим, никогда не добивался запрета на спиртное и не был активным проповедником трезвого образа жизни. Его фамилия оказалась связанной с законодательным актом только потому, что он был председателем Юридического комитета Палаты представителей Конгресса США и потому был обязан поставить свою подпись под официальным документом. И хотя эта фамилия часто упоминалась последующие десять лет, сам Волстед покинул свою должность после следующих выборов и вернулся домой в Гранит-Фолс в Миннесоте, где вел юридическую практику, а на досуге занимался любимым делом – читал «Записки Конгресса». Уэйн Уилер всегда заявлял о том, что сам лично разработал и сформулировал этот акт, но Волстед горячо опровергал эти заявления, хотя какая каждому из них была польза от того, что их признают автором плохо составленного законопроекта, не совсем понятно.
Акт Волстеда был предложен на рассмотрение Конгресса 19 мая 1919 года. Его основные цели, изложенные в преамбуле, казались не слишком настораживающими: «Запретить производство опьяняющих напитков и регулировать производство, распространение, использование и продажу жидкостей с высоким содержанием алкоголя в иных целях помимо производства напитков; обеспечить достаточное производство спирта для научных исследований и для его законного применения в производстве топлива, красок и в других сферах промышленности». Формулировка довольно неуклюжа, но ничего особенно тревожного здесь не заметно. Но, как всегда это бывает в юридических документах, самая важная информация пряталась в самом тексте закона, написанного мелким шрифтом. «Опьяняющими напитками» предлагалось считать жидкость с содержанием алкоголя выше 0,5 процента – примерно столько же его содержится, например, в кислой капусте. Многие из тех, кто поддержал проект Восемнадцатой поправки, считали, что она не затронет пиво и некрепленые вина, но только сейчас до них стал доходить весь истинный смысл будущего запрета.
Возможно, в этом и заключается главная особенность истории о том, как в Америке принимался Сухой закон – слишком многих он застал врасплох. Как писал историк Фредерик Льюис Аллен в своей книге «Только вчера»: «Страна приняла его не только охотно, но и не понимая, что он собой представляет».
Закон был настолько непроработанным, что даже те, кто поддерживал его в принципе, ужасались его практической реализации. Почти сразу же подскочил уровень преступности. Число убийств в стране увеличилось почти на треть. Особая опасность угрожала сотрудникам и агентам Департамента запрета. За первые два с половиной года было убито тридцать агентов во время выполнения служебных обязанностей. Небезопасно было и просто находиться рядом с ними, потому что они тоже, как и гангстеры, не церемонились в средствах. В одном только Чикаго за десятилетие агенты застрелили тридцать три невиновных гражданских лица.
