Поломав с полчаса голову над красивой и остроумной задачей, помещенной в последнем номере шахматного журнала, Рассветов сам не заметил, как мысли снова устремились по руслу, ставшему привычным за последние дни. В голове вертелась фраза: «Белые начинают и выигрывают в два хода». Неважно, белые или черные. Но выигрывает тот, у кого крепче нервы. И не шахматную доску с агрессивным чужим конем видел он перед собой, а невозмутимое лицо Виноградова. Каким ходом он ответит теперь на действия Рассветова? Кажется, он поставлен в затруднительное положение. Что же он собирается делать? Наверняка ничего сказать нельзя. Рассветов, знает одно: ему потребуется вся изворотливость, вся сила воли для этой сложной игры.
Прошло несколько лет с тех пор, как Виталий Павлович Рассветов потерпел крах и из директоров завода волею судьбы был поставлен под начало Савельева на «Волгосталь». Удар был сильный, и не каждый сумел бы оправиться от него. Но у Рассветова хватило ума при падении не цепляться за тех, кто поддерживал его раньше, не увлечь их за собой. В свое время эта политика принесла плоды: Рассветова не забыли. И хотя прежнюю должность вернуть было нельзя, однако и на той, которую он занял, ему удалось захватить максимум власти.
Рассветов умело использовал старые заслуги в развитии мартеновского дела. Поначалу он был новатором, принимал непосредственное участие в разработке передовых по тому времени методов, были несколько раз переизданы его брошюры и одна небольшая книжечка, он охотно редактировал чужие статьи и писал свои — и слава знатока производства и крупного теоретика сталеплавления, осенившая его, с тех пор никем не опровергалась.
На «Волгостали» он был главным инженером, и не было такого мало-мальски важного вопроса, который можно было решить без его участия. Последнее слово оставалось за ним. От Виталия Павловича фактически зависело назначение и выдвижение работников, поощрения и наказания. И людям, выдвинувшимся вопреки его желанию, приходилось солоно.
Известность, авторитет — часто действуют гипнотически. И часть работников министерства поддалась этому гипнозу, а Рассветов сумел этим воспользоваться.
Он полагал, что это логически приведет к тому, что ему все-таки вернут пост директора завода. И неплохо, если бы этим заводом оказался «Волгосталь». Но с назначением дело что-то затягивалось, а Савельев и не думал подаваться. Хуже того, между ними начали обостряться отношения, и хотя директор пока еще уважал мнение своего заместителя, однако все чаще начинал действовать самостоятельно. И коль скоро он поймет, что может решать вопросы и сам, то Рассветову роль достанется жалкая. И потому надо во что бы то ни стало доказать, что решения он принимает неуместные, что попытка заключить договор с Инчерметом — просто-напросто глупость.
…Кто скажет, в чем корни ненависти? Чаще всего, она порождается причинами незаметными, на первый взгляд, совсем незначительными, и лишь позже обнаруживается, насколько все глубже этих видимых причин. Рассветов не считал себя виновным в гом, что ему могли приписать — в присвоении технологии номерной стали. Исследование делалось на его заводе, по его личному заданию, и то, что до нее додумался первым инженер Виноградов — чистая случайность. Так же мог разработать ее Иванов, Петров, Сидоров — любой технолог, любой исследователь. Технология принадлежала заводу, принадлежала Рассветову. До сих пор никто в подобных случаях не возражал, получал свою долю премии и успокаивался. Этот же мальчишка поднял крик на весь мир, словно его ограбили. Наивность дорого обошлась ему — в средствах самозащиты Рассветов не стеснялся. Он постарался убить его — если не физически, так морально. Оклеветанный, оплеванный, изгнанный отовсюду, куда могла дотянуться рука Рассветова, Виноградов, казалось, был навсегда лишен возможности встать на ноги. Какой же неукротимый дух должен был таиться в этом человеке, если он смог не только воспрянуть, но и явиться сюда, занести руку над Рассветовым с полной уверенностью в своей победе!
Было так или не было, но Рассветов готов был поклясться, что замечает огонек торжества в проницательных серых глазах, что прячутся под тяжелыми веками.
«Белые начинают и выигрывают…». Неважно, кто начинает. И неважно, во сколько ходов выигрывает. Важно только выиграть. И доцент Виноградов, научный работник Виноградов может найти, что проводить опыты за письменным столом куда спокойнее, чем делать полем экспериментов мартеновский цех «Волгостали». Хотя — создать невыносимые условия проще простого. Но это все-таки не помешает Виноградову проводить свои опыты. Хуже того, у него могут найтись сторонники и защитники; роль гонимой добродетели едва ли не самая привлекательная в глазах человечества. Вот и Вустин отказался уже от непогрешимых дотоле Эванса и Эндрью и принял Виноградовскую концепцию. Ройтман — что такое произошло с Ройтманом? Как он осмелился принести вместо объяснения совершенно возмутительную писанину?
