Когда я открыла глаза, то уже стала герцогиней — супругой герцога южных земель в неизвестном мире. Но оказалось, что герцогиня я только по статусу. На самом же деле прислуга издевается надо мной, а муж и вовсе игнорирует. Какая жалкая жизнь! Боже, я не знаю, что мне делать дальше! Остается только продолжать жить богато и беззаботно в «пристройке», куда меня выгнал благоверный, и утирать горючие слезы очередной банкнотой.***Через несколько месяцев.— Брачные обязанности священны. Я требую их выполнения, — супруг, страдающий от фобии прикосновений, нежно гладит меня по щеке.А? Мы так не договаривались!
— Сильно не ошибайтесь, госпожа Ева. Я ничего от вас как от жены не жду. Никакой брачной ночи не будет, не намереваюсь и пальцем к вам прикоснуться. Два-три года, и можете просить развод. Полтора, если будете себя тихо вести, — отрезает властным, не требующим возражений тоном герцог и трет рукой в перчатке покрытый потом висок, не пытаясь скрыть раздражения.
Мой муж весьма хорош собой.
Даже очень. Даже когда заявляет, что брачной ночи мне не видать.
Этот его суровый взгляд из-под длинных ресниц, и острая линия челюсти, пальчиком провести по такой — рискнуть порезаться, чувственные четко очерченные губы, вид на которые не портит даже щетина, темные глаза и такие же волосы…
Ах, услада для глаз! Ни одна модель из журналов и в подметки не годится! Ле-по-та!
— Жить будете в соседней от главного здания пристройке. Вам выделят прислугу, ежемесячное пособие будет поступать из бюджета герцогства, более чем щедрая сумма, чтобы покрыть все расходы на проживание. Побалуйте себя и не высовывайтесь…
— Правда? — хлопаю в ладоши и по-детски расплываюсь в улыбке. — Я правда могу?!
Лицо герцога каменеет.
— Что?
— Я имею в виду, действительно нормально, что я ничем не буду заниматься?
Ох, неужто после смерти все мечты становятся явью? Бездельничать каждый день — разве не прекрасно?! Никакой работы, никаких подъемов в полседьмого утра и кучи дел! Это так вот выглядит рай?
— Вы понимаете
— Абсолютно. Я — выбранная правителем новобрачная супруга герцога Грейстона, которую используют в качестве средства сдерживания противоречий между Севером и недавно присоединенным Югом, а также ради того, чтобы мой отец протянул руку помощи моему мужу в освоении южных земель и прокладывании торговых путей!
Мой супруг поднимает бровь. Мол, и чего тебе тогда не ясно.
Нет, мне-то как раз все ясно!
— Не волнуйтесь. Я буду жить тихо и «высовываться» перед вами не собираюсь, — прикладываю ладонь к груди, выражая свои самые искренние намерения.
Ох, как же жарко! Перед глазами почти что пелена.
Горячо!
В прямом смысле, а не от открывающихся перспектив, я сейчас сварюсь! К этому чувственному мужчине мои ощущения не имеют никакого отношения, пусть предложение стать иждивенкой и тунеядицей весьма откликается у меня в душе, заботит в данный момент совершенно другое.
В камине разожжен огонь, на плечах у меня меховая шуба…а за окном приветливо на ветру машут листья высокой пальмы. Участь меня поджидает стать сваренной в собственном соку герцогиней.
Я, слушая в пол уха что там дальше глаголит относительно видения нашего брака мой супруг, приняв молчание в качестве знака продолжить свой монолог, вожусь с тугими застежками и наконец скидываю с себя меха.
Свобода!
Обрядили девицу не пойми во что и у камина усадили, еще бы тут не преставиться. Бедняжка, спеклась так, что после алтаря да сразу в полымя, и на тот свет. Надеюсь, ее душа обрела покой.
— А-ах, — облегченно выдыхаю я, двигаясь попой по дивану подальше от пламени очага. — Ну слава богу!
Угроза миновала, участь пасть такой неловкой смертью мне, в отличии от моей в этом теле предшественницы, более не грозит.
Откидываюсь назад на мягкую спинку дивана, взгляд упирается в величественную фигуру напротив. Да, красавчик-муж мне достался в наследство с телом и новой жизнью. Думала, все, прощай жизнь, и раз — я уже в странном отличном от привычной Земли мире, а на пальчике колечко.
Не было ни света в конце тоннеля, ни явившейся мне в небытие богини, ни-че-го. Ну, пляшем от того, что имеем и наслаждаемся подарком судьбы! К чему уныние, когда я снова живу! А дареному коню в зубы не смотрят.
Только жарко тут, на югах. Совсем тело северянки Евы не приспособлено к подобной духоте. Дую на прилипшую ко лбу мокрую от пота челку и снова гляжу в сторону супружника.
Герцогу хорошо, конечно, сидит спиной окну с распахнутой створкой, за письменным столом; между ним и камином шагов двадцать точно, да и одежда на нем легкая, дышащая и тонкая. Не то что мне. Только вот перчатки на руках мужчины смотрятся неуместно, но, когда бархатный парадный сюртук, брошенный на соседнее от меня кресло, был на его плечах во время церемонии бракосочетания, выглядело вполне гармонично.
Избавится от меха было правильной идеей, но возникает новая проблема, дышать расслабленно и легко никак не выходит. Грудь стягивает плотный, впивающийся в ребра корсет белоснежного многослойного словно пирожное «Наполеон» платья.
Подвенечный наряд.
Я отматываю назад память оригинальной хозяйки тела словно длинный фильм, что подошел к концу со смертью несчастной от теплового удара и моим последующим подселением. Так, мы поняли, что этот мужик мой благоверный, едва он рот открыл, и краткосрочная память события последних полутора часов покинула довольно споро.
Дальше там что?
