Джимми и Кейтон хотели, чтобы я был вторым Джо Луисом, никак не Али или Сонни Листоном. Они хотели, чтобы я был героем, а я хотел быть злодеем. Злодея всегда будут помнить, даже если он не сможет превзойти героя. Хотя герой убивает его, именно злодей делает героя героем. Злодей бессмертен. Кроме того, я знал, что имидж Джо Луиса как героя был сфабрикован. В реальной жизни он любил нюхать кокаин и испортил много девушек.
Я хотел, чтобы мне кланялись в ноги и всячески угождали. Я хотел приударить за женщинами. Кас обещал мне, что так будет, однако пока я не наблюдал этого. Предполагалось, что теперь настало мое время на ринге. Однако я продолжал играть роль стороннего наблюдателя, и мне не давали выйти на ринг.
Когда я переехал в свою квартиру, Стив притащил мне большую стереосистему, которая стоила около двенадцати кусков. Он, блин, получил «добро» от Джимми потратить на нее эту кучу денег, моих денег. Позже в том же году мы шли мимо торгового центра «Магазины Форум в Цезаре», и я увидел там часы.
– Купи мне эти часы на твою карту, – попросил я.
– Ты ох… л?! – ответил Стив. – Ни за что!
– Но почему бы и нет? Ты ведь знаешь, я верну тебе деньги, – настаивал я.
– Б… дь, да Джим просто убьет меня! – возражал он.
Вот тогда-то мои бесы и шепнули мне: «Эти белые ребята не собираются заботиться о тебе так, как это делал Кас».
Мне нравился Джимми, но он всегда пытался держать меня в узде:
– Майк, ты должен сделать это, потому что, если ты этого не сделаешь, эта многомиллионная компания будет судиться с нами.
И нам приходилось организовать этот бой или какое-то там еще коммерческое мероприятие.
Я был совсем еще незрелым мальчишкой. В середине съемки коммерческого ролика я мог сказать:
– Я не хочу заниматься этим дерьмом. Я лучше поеду в Браунсвилл потусуюсь там с приятелями.
Я возвращался в Браунсвилл почти каждый вечер, когда не был на тренировке. Мне устраивали там королевский прием, в буквальном смысле этого слова. Когда мои ямайские друзья видели мой подъезжавший лимузин, они вытаскивали свои стволы.
– Залп в твою честь, Майк, из двадцати одного орудия, ниггер! – говорил один из них.
И они делали в мою честь салют из двадцати одного ствола. Бах, бах, бах!
Иногда я гулял по улице со своими приятелями и встречал какого-нибудь парня, который несколько лет назад издевался надо мной. Мои приятели не знали, что у меня с этим парнем была ссора, но они могли как бы невзначай отметить, что то, как тот посмотрел на меня, не говорит о большой любви между нами, и интересовались у меня:
– Ты знаешь этого ублюдка, который посмотрел на тебя? Кто эта сука?
Мне даже не нужно было отвечать.
– На кого это ты, урод, так посмотрел, мать твою? – спрашивал мой приятель. И начиналось! Они метелили его почем зря. Приходилось вмешиваться, чтобы его оставили в покое.
Когда я начал зарабатывать боксом много денег, я приобрел репутацию Робина Гуда. Тот, кто не знал меня, поднимал по этому поводу большой шум, рассказывая, как я появляюсь в Браунсвилле и раздаю деньги. Но это было не совсем так. Тот, кто родом из тех же мест, что и я, привык заботиться о своих друзей, даже если прошло уже двадцать лет. Так что, если я уехал, сколотил состояние, а затем вернулся, мне следовало кое-чем поделиться со своими друзьями, у которых все сложилось не так удачно. Я брал наличные из офиса Кейтона и делал из стодолларовых купюр тысячедолларовые упаковки. Обычно я носил с собой около двадцати пяти тысяч наличными и раздавал их своим друзьям, когда встречал их. Я просил их купить себе строгий костюм, и в тот вечер мы выходили в свет.
Порой я даже не знал тех, кому давал деньги. Я останавливал машину и раздавал стодолларовые купюры бродягам и бездомным. Я собирал на улицах беспризорников и отводил их в магазин «Спортивные Товары Лестера», чтобы купить всем новые кроссовки. Впоследствии я узнал, что Гарри Гудини[85] делал то же самое. Предполагаю, что так поступают все быстро разбогатевшие бедняки. Им кажется, что они не заслужили богатства. У меня тоже иногда было такое чувство, потому что я забывал, какого труда мне стоила моя карьера.
Это был, б… дь, район забитых, поверженных в прах, растоптанных, район, кишащий наркотиками, бандитами, развратом и сквернословием. И ты вырос в этой выгребной яме, в этой клоаке. Поэтому просто дай им денег, помоги этим людям. Это не решит их проблем, но сделает их счастливыми.
Всякий раз, когда я раздавал деньги, я обязательно заходил ко всем старым дамам, которые были мамиными подругами. Мы вместе с приятелем подъезжали к известного рода социальному жилью, в котором, как я знал, проживала одна из старых леди, мой приятель оставался в машине, а я выходил, стучался в дверь и давал ей немного денег. Я делал это снова и снова. Не думаю, что я был таким благородным, просто я должен был это делать. Может быть, я верил, что тем самым я могу очиститься от своих грехов и купить билет в царство небесное. Очевидно, я искал искупления.
