К концу мая верный пес Рут, адвокат Уинстон, подал гражданский иск, чтобы избавиться от Кейтона в качестве моего менеджера. Я не возражал. После того как все эти парни лгали мне о состоянии Джимми, я больше не мог им доверять. Я чувствовал, что мне нужно начинать с чистого листа. Мысль о том, что они могли просто отпасовать меня от Джимми к Биллу, как какого-то раба, выводила меня из себя. Я не знал, что мне выбрать. У меня по-прежнему не было полной ясности в отношении своей боксерской карьеры. Когда я проводил бой, я думал о ее завершении. Но когда я не проводил поединков, я хотел драться. Я был в разладе сам с собой.
Робин заявила, что у нее случился выкидыш. Она якобы была на третьем месяце беременности, когда мы поженились. Сейчас был июнь, она не работала, так что я знал только то, что она валялась в постели и утверждала, что у нее случился выкидыш. Теперь-то я рад, что у нас нет ребенка, хотя тогда какая-то моя часть его хотела. В любом случае, она совершенно не желала ребенка от меня. Она бы умерла, если бы ей пришлось возиться с черным младенцем, похожим на меня.
Мне уже начинало действовать на нервы давление, которое на меня оказывалось. У меня была встреча с журналистами, писавшими на тему бокса, и я продемонстрировал на ней, что мое терпение кончается и я теряю самообладание:
– Вы портите людям жизнь. Я сейчас разговариваю с вами, ребята, как последний молокосос. Я должен был бы разбить вам головы. Вот моя жена и теща порезали бы вас на куски. Когда я на ринге, у меня не бывает никаких проблем. Легко забыть проблемы, когда тебя бьют по голове. Дельцы в боксерском бизнесе никуда не годятся. Я думал, что люди, откуда я родом, были преступниками, но эти ребята гораздо большие мошенники, чем парни из моего района. Они не отстаивают моих интересов. Они утверждают, что делают это, но на самом деле это не так. Они говорят: «Я сделал для вас это, а еще вот это», – но это неправда. Что бы они ни делали, они все делают только для себя. Если я что-то и получаю, то они получают еще больший процент.
Где-то в это время я позвонил Шелли Финкелю, одному из немногих нормальных людей в бизнесе бокса:
– Шелли, я чувствую, что готов убить либо Робин, либо Кейтона.
Шелли сразу же позвонил Кейтону и посоветовал ему переговорить со мной и с Робин, однако Кейтон ответил, что это мне следует прийти к нему. Он не мог проявить дружеского участия даже тогда, когда я нуждался в нем.
Робин с матерью с самого начала подставляли меня. В принципе, на меня им было наплевать, но они не отличались терпением и не могли сохранить наш брак. Они просто не дюжили меня. Судя по всему, они рассуждали следующим образом:
Поэтому они приступили к реализации плана «Б».
13 июня, за две недели до моего большого боя со Спинксом, Уолли Мэттьюс из «Ньюсдей» получил звонок от Ольги. Ольга была помощницей Рут, ее рабыня, но позиционировала себя как вице-президент предполагаемой компании Рут. У нее был офис, скажем так. Офис оплачивался основным инвестором данной компании, Дэйвом Уинфилдом. Она получила деньги до того, как подала против него иск за то, что он наградил ее герпесом. Ольга сказала Мэттьюсу, что Рут и Робин подвергаются преследованию в прессе, поэтому она хотела бы восстановить справедливость. Ольга заявила, что я подвергаю физическому насилию обеих: и Рут, и Робин. При этом она подчеркнула, что моей вины в этом нет. Я просто не социализирован, социально не ориентирован. Короче, не готов к жизни в коллективе.
Будучи хорошим репортером, Уолли сказал ей, что ему необходимо записать на пленку чьи-либо высказывания на эту тему. Ольга ответила, что она перезвонит. На следующий день она сообщила, что Рут и Робин не хотели бы ничего говорить под запись, но согласны с тем, чтобы это было опубликовано. Уолли ответил, что этого недостаточно и что ему необходимо на кого-либо сослаться. В тот же вечер Ольга перезвонила и дала ему номер телефона сестры Робин в Португалии, где та участвовала в теннисном турнире. Он позвонил Стефани, и она все подтвердила. Она сказала, что я заявился пьяным на комедийное шоу Робин в Лос-Анджелесе, перебил там софиты, ругался, ударил Робин кулаком в голову. «Он знает, как и куда ударить ее, чтобы не причинить серьезного вреда». Да уж, как будто я какой-нибудь мастер кунг-фу. При этом Стефани добавила, что моей вины в этом нет, поскольку Я ПРОСТО НЕ СОЦИАЛИЗИРОВАН.
